Сборы. Сцены из студенческой жизни. (СИ)

Сеня Скамейкин, парень из деревни, почти случайно поступивший в институт сразу после школы, тоже достал газетный сверток с едой, приготовленной матерью. Дома он не смотрел, что положила мать, а теперь, взглянув на содержимое, смутился и даже покраснел. В душе он проклинал мать. Ему стало стыдно за то, запасы его были бедны. Если бы в это мгновенье ему случилось оказаться дома или где-нибудь в лесу за грибами, он с благодарностью съел бы эти два толстых огурца с хлебом, сыром и яйцами. Но глядя теперь на бутерброды с салями, ветчиной, холодным мясом, бужениной ,цыплятами, осетриной - все это были закуски его московских сверстников из 17-ой академической группы - он совершенно не знал, что и делать. Хотелось провалиться сквозь землю. Один из друзей протянул ему бутерброд с сервелатом. Сеня замялся и предложил огурец. Но тот, улыбнувшись отказался.

Меж тем дождь кончался. Солнце заиграло на чистых берегах реки. Лес, большей частью сосновый, редко подходил вплотную к реке, и перед глазами тянулись зеленые долины, на которых иногда раскидывались деревни. Река в этих местах не более 300 метров, красные и белые бакены обозначали узкую судоходную полосу. Чайки не отставали от теплохода и то и дело срывались вниз за брошенными кусками хлеба и мусором, дрались из-за добычи, пронзительно кричали.

Наконец, теплоход причалил к берегу. Здесь ребят встречали их будущие командиры учебной части , батальона, рот. Всех выстроили, приветствовали и повели по палаткам, а потом на склады за формой.

Опять полил дождь. В лесу сильно пахло сосновым духом. Ребята примеряли пилотки, форму, сапоги, рвали портянки, подтягивали ремни, пришивали белые воротнички. Все стали одинаковыми и непохожими на прежних студентов. Они вступили в мир, который покажет тех, кто был самим собой на самом деле и тех, кто за учебным столом носил маску, скрывавшую их настоящую сущность.

2.

Взводы и роты составляли по специальности. Выбирались командиры взводов из служивших.

Всем были выданы АКМ и противогазы. Началась служба. Каждое утро подъем в 6 часов, зарядка, завтрак, маршировка на плацу лесного стадиона, подготовка к принятию присяги, мертвый час, политзанятия, отдых, ужин, ночной сон.

17-ю академическую группу раздробили по двум взводам 2-й роты учебного батальона. Сеня и трое товарищей по группе попали во второй взвод . Состав взводов был определен на военной кафедре еще до сборов. И теперь недосчитались одного человека из 17-ой группы. Это был Горностаев Андрей, известный ребятам как сын больших родителей, впрочем, красивый парень с вызывающе карими глазами, которые очень не любили преподаватели и на экзаменах за них нередко ставили тройки. Где и что с ним, никто не знал.

Командир второй роты, старший капитан Конюхов, маленький человек, привыкший к строевой жизни, не в первый раз обучавший новобранцев, говорил старые инструкции , как машина. Он страшно картавил. У него было что-то не в порядке с буквой "р" , которую он так искажал, что она уже ни на что не была похожа.

Утром Конюхов обыкновенно объявлял распорядок дня и завершал короткую речь повышенным: " Птрота , наптрау ! Шаом ..." И тут все заранее начинали смеяться, когда он заканчивал свою речь традиционным нагромождением слов, словно чихал : "Апртрша !" Что означало марш.

Дни стояли жаркие , гимнастерки пропитывались потом. Для многих было непостижимым делом подвертывать портянки. Ноги гудели от пройденных дорог. Первые мозоли. Глаза постоянно засорены, потому что пыль всегда следовала за взводами в пути.

Было разрешено проводить купания, и это облегчало страдания, не привыкших к режиму ребят. Обычные в военной жизни оскорбления командиров выводили некоторых студентов из себя, наиболее рьяные вздорили и зарабатывали себе наряды вне очереди на все два месяца , не вылезая из моек.

Учебные занятия по группам взводов проводили лейтенанты и майоры военной кафедры института. Взвод, в котором служил Сеня с товарищами, обучал красивый высокий старлей Фильченков с черными усами, любитель анекдотов и женщин. Он щеголевато ходил перед взводом , помахивая черной тростью , от жары сдвинув фуражку на затылок. Иногда он снимал ее, и все видели его небольшую лысину в черных волосах. Фильченков , строевой офицер, хорошо знал свое дело и внимательно относился к ребятам. Многих сам научил одевать портянки.

Когда до принятия присяги, которую намечалось провести 18 июля, осталась неделя, роты начали заучивать строевые песни. Весь лагерь пел до обеда и вечером после ужина на плацу.