Счастье, которое остается

Хеллингер ставит сначала мужчину, а затем напротив него заместительницу работы. Работа отходит на шаг назад и отворачивается.

Хеллингер: Не удивительно, что у тебя нет работы. Ты ей не нравишься. Ты не нравишься работе. Она злится на тебя, потому что ты ее не уважаешь. Работа сбегает от тебя. Но дело здесь не в работе. Ну, кто на самом деле стоит на месте работы?

Мужчина: Это было что-то, что находится очень далеко от меня. К ней не было никакого движения.

Хеллингер: Кого она здесь представляла, работа? — Она замещала твою мать. Без матери нет работы. Что плохого ты ей сделал?

Мужчина: В настоящий момент я чувствую, что она отвернулась.

Хеллингер: Мой вопрос был очень конкретным.

Мужчина: Я ушел из дому.

Хеллингер: Что это значит?

Мужчина: У меня с ней мало контакта. Я отвернулся.

Хеллингер: Что плохого™ ей сделал?

Мужчина: Я отвернулся от нее.

Хеллингер (группе): Я думаю, он останется безработным. Здесь ничего нельзя сделать. Без матери нет работы. Кто отворачивается от матери, отворачивается и от работы — и работа отворачивается от него.

Мужчине:

Ты сделал ей что-то плохое, причинил ей боль. Закрой глаза.

Мужчина закрывает руками лицо и начинает всхлипывать.

Хеллингер (через какое-то время): Твоя мама еще жива?

Мужчина: Да. Мой отец уже умер.

Хеллингер:У тебя еще есть шанс с матерью. Сейчас ты вошел с ней контакт, хорошо, очень хорошо. Я дам тебе несколько конкретных рекомендаций. Ты напишешь матери письмо. Ты внутренне пройдешь по своему детству, начиная с момента твоего рождения, и посмотришь на все то, что она сделала для тебя. И ты напишешь ей об этом, и о том, что ты принимаешь все это в свое сердце. Ты примешь в свое сердце все, что она тебе подарила.

(Мужчина кивает)

Хеллингер: Точно. И в конце письма ты напишешь ей еще кое-что: «Ты всегда можешь рассчитывать на меня».

(Мужчина очень тронут)

Хеллингер: Вот сейчас ты быстро найдешь работу.

(Оба громко смеются)

Хеллингер (группе): Он стал счастливым. Хорошо. Матери делают нас счастливыми, вне всякого сомнения.

Мужчине: Ок, на этом я остановлюсь.

Принимать родителей полностью

Хеллингер (группе):

Я хотел бы еще кое-что сказать в этой связи.

Иногда мы смотрим на нашу мать и на нашего отца и думаем: с ними что-то не в порядке. Они не совершенны.

У некоторых людей есть очень странные ожидания от своих родителей, как будто те должны быть как Бог. Не совсем такими, а, конечно, еще чуть лучше.

Ужасно, какой вред мы наносим нашим родителям подобными ожиданиями. Тогда мы берем на себя право привлекать их к ответу за то, что они не были такими как Бог. Ведь только благодаря тому, что они были обычными людьми со своими ошибками, почти такими же ошибками, которые мы сами допускаем, мы выросли и стали приспособленными к жизни.

Я сделал еще одно удивительное открытие, на своем собственном опыте. Я только что рассказал, как у меня сильно повысилось базовое чувство. Я принял свою мать в сердце — и притом полностью. При этом удивительным было, что все то, за что я порицал свою мать и считал, что это должно было быть лучше, все это осталось «за дверью», ушло. Очень удивительно. Когда мы принимаем мать и отца в свое сердце такими, какие они есть, они остаются в нашем сердце целостными и без того, в отношении чего мы возражали. Это прекрасный опыт. Это помогает и другим людям, когда я об этом рассказываю.

Быть счастливым благодаря доброжелательному отношению ко всем людям

Что делает людей счастливыми? Что делает меня счастливым? Как я становлюсь счастливым? Когда я расположен ко всем людям, ко всем, и равным образом. То, что я расположен к людям, не означает, что я эмоционально люблю их всех. Это означает, что я расположен ко всем им с уважением и духовной любовью. Что я расположен к ним, следуя за созидательным движением, которое действует за всем, и которое равным образом расположено ко всему. По-другому я не могу себе этого представить.

Если я лишаю кого-то моего расположения, я теряю свое счастье. Как это происходит, что один человек исключает другого? Это происходит, когда он думает, что он лучше другого. Все те, кто думает, что они лучше других, кого-то исключают. Все те, кто дает кому-то негативную оценку или осуждает кого-то, исключают этого человека. Эта заносчивость происходит из морали. Если вдуматься в нее, эта заносчивость заходит так далеко, что заносчивый человек, опирающийся на мораль, говорит: «Этот имеет право жить, а этот — нет». Не чудовищна ли эта самонадеянность, стоящая за моралью? Но моралисты не бывают счастливы. Это совершенно точно.