Счастливые люди читают книжки и пьют кофе

Я открыла дверь и ухитрилась высвистеть Постмена Пэта, который прибежал трусцой. Эдвард погладил его, но ласка больше походила на шлепок. Сделав несколько шагов, я обернулась:

— Когда ты вернешься?

— Через неделю.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Весь день погода была отвратительной, и мы практически не высовывали носа на улицу. Я развлекалась готовкой — такое желание у меня возникло неожиданно, невесть откуда. К тому же весьма удобно иметь под рукой живое мусорное ведро.

Мое блюдо томилось на огне. Я удобно устроилась на диване с собакой, разлегшейся на моих ступнях, с бокалом вина на подлокотнике, с «Прекрасной жизнью» Джея Макинерни в руках и тихо звучащим роялем в качестве фона. Мое спокойствие нарушил стук в дверь. Постмен Пэт не шевельнулся — ему, как и мне, не хотелось, чтобы нас беспокоили. Все же я пошла открывать и увидела на пороге Эдварда.

— Добрый вечер, — сказал он.

— Я не думала, что ты возвращаешься сегодня.

— Могу уйти, если хочешь.

— Не валяй дурака, заходи.

Он прошел за мной в гостиную, собака снизошла до выражения радости, но быстро вернулась на прежнее место и снова улеглась. Эдвард начал рассматривать окружающую обстановку.

— Контрольный визит владельца? — спросила я.

— Ничего подобного, просто я давно здесь не был.

— Пожалуйста, чувствуй себя как дома.

— Не рискну.

— Выпьешь что-нибудь?

— С удовольствием.

Я отправилась на кухню. Воспользовалась возможностью проверить содержимое мультиварки. И увидела, что приготовила тройную порцию. Ноги стали слабыми, и я облокотилась о плиту, чтобы не потерять равновесия. Потом вернулась к Эдварду и молча протянула ему бокал.

— Все в порядке? — поинтересовался он.

— Останешься на ужин?

— Не знаю…

Я закурила и встала перед панорамным окном.

Было совсем темно и ничего не видно.

— Сегодня я готовила впервые за полтора с лишним года и еще не отвыкла от порций на всю семью. У меня еды на полк солдат. Пожалуйста, поужинай со мной.

— Было бы невежливо отказаться.

— Спасибо, — ответила я, опустив голову.

За ужином Эдвард говорил о том, как провел эту неделю. Я насмешила его рассказом о неприятностях из-за побегов Постмена Пэта. В какие-то моменты я смотрела на нас как бы со стороны и понимала, что с удовольствием делю ужин с тем, кого еще несколько дней назад называла своим мерзким соседом. Чудеса, да и только.

Включив кофеварку, я вернулась в гостиную и увидела, что Эдвард стоит посреди комнаты и курит. Что у него в руках? Что он так внимательно разглядывает? Он поднял голову и пристально посмотрел на меня:

— Вы были красивой семьей.

Я подошла к нему и схватила фотографию, которую он держал в руках. Я села, а он устроился на корточках рядом со мной. Это была одна из наших последних семейных фотографий: ее сделали за несколько недель до их гибели.

— Познакомься с Коленом и Кларой, — сказала я, гладя лицо дочки.

— Она на тебя похожа.

— Ты находишь?

— Я пойду, ложись спать.

Он надел куртку, свистом подозвал собаку и направился к двери.

— Через три дня я поеду на Аранские острова, — сообщил он.

— Хочешь оставить мне Постмена Пэта?

— Нет, поехали со мной.

— Что?

— Давай поедем вместе. Тебе понравится.

Сказав это, он ушел.

Глава седьмая

Я приняла предложение Эдварда, недолго думая. Мы уехали, сопровождаемые ошеломленными взглядами Эбби и Джека, которым он оставил Постмена Пэта.

Поездка в автомобиле и на пароме по морю прошла в полном молчании. Я училась у него ничего не говорить, если сказать нечего.

Как только мы попали на остров, он тут же потащил меня в дальний его конец, где освещение якобы идеально годилось для фотографий. И там я начала всерьез жалеть о том, что с ним поехала. Головокружения для меня не редкость, а мы оказались у края скалы, на высоте больше девяноста метров.

— Я хотел показать тебе это место. Его можно назвать умиротворяющим, ты не находишь? — спросил он.

Эпитет «ужасающий» казался мне более подходящим.

— Такое ощущение, будто мы одни в целом мире.

— Вот за это я и люблю бывать здесь.

— Как минимум, никакие соседи тебя не достают.

Мы обменялись многозначительными взглядами.

— Берусь за дело, — объявил Эдвард. — А ты оставайся здесь и отдай дань островной традиции.

— Что ты имеешь в виду?

— Каждый путешественник должен лечь на живот и опустить голову над бездной. Давай, вперед!

Он отошел от края, но я удержала его за руку:

— Это что, шутка?

— Боишься?

— Вовсе нет, наоборот, — ответила я, поджав губы. — Обожаю острые ощущения.

— Ну так доставь себе удовольствие.

И с этими словами он ушел. Мне был брошен вызов. Я выкурила сигарету. Потом стала на колени. Подобраться к краю я могла только ползком. Как на тренировках десантников. Дрожать я начала примерно в метре от нужного места. Мышцы закаменели, меня парализовало, я была готова завопить от ужаса. Время шло, а я не могла подняться и отойти от края пропасти. Повернуть голову и посмотреть, где там Эдвард, казалось мне невыполнимой задачей. Если я это сделаю, то тут же свалюсь в пропасть. Я шептала его имя, умоляя прийти мне на помощь. Безрезультатно.

— Эдвард, иди сюда, пожалуйста, — позвала я вслух.