Счастливые люди читают книжки и пьют кофе

Тихо закрыв дверь, я направилась к гардеробу Колена. Вынула новую рубашку.

Едва успев закрыться в ванной, чтобы принять душ, я услышала, что Феликс вернулся. В ванной зеркало было завешено большой простыней, на пустых полочках оставались только флаконы духов Колена. Никаких женских мелочей — ни косметики, ни кремов, ни украшений.

Холодный кафельный пол не вызвал у меня реакции, плевать я на него хотела. Вода стекала по телу, не доставляя удовольствия. Я налила на ладонь немного Клариного клубничного шампуня. Его сладкий аромат вызвал у меня слезы и одновременно принес мрачное успокоение. Можно было начинать привычный ритуал. Я сбрызнула кожу туалетной водой Колена, и это был первый защитный слой. Потом застегнула пуговицы его сорочки — второй защитный слой. Натянула его толстовку с капюшоном — третий слой. Скрутила узлом мокрые волосы, чтобы сохранить клубничный запах, создав четвертый уровень защиты.

В гостиной объедки и грязная посуда исчезли, окна были открыты, а на кухне, похоже, шла битва. Перед тем как зайти к Феликсу, я снова закрыла окна и задернула шторы. Темнота — моя лучшая подруга.

Феликс сунул нос в морозилку. Я привалилась к притолоке и наблюдала за ним. Он снова был в своей вечной униформе и вертел попой, насвистывая.

— Можно узнать, что привело тебя в такое настроение?

— Последняя ночь. Вот приготовлю ужин и все тебе расскажу.

Он повернулся и уставился на меня. Потом подошел и глубоко вдохнул несколько раз подряд.

— Перестань обнюхивать меня, словно собака, — сказала я.

— Пора это прекратить.

— А что тебя не устраивает? Я вымылась.

— Давно пора было.

Он поцеловал меня в щеку и вернулся к своим занятиям.

— С каких это пор ты умеешь готовить?

— Я не готовлю, я использую микроволновку. Найти бы что-нибудь аппетитное, и можно будет перекусить. Но твой холодильник хуже, чем пустыня Гоби.

— Хочешь есть — закажи пиццу. Ты не способен приготовить еду. У тебя не получится даже замороженное готовое блюдо.

— Поэтому вы с Коленом меня и кормили последние десять лет. Пицца — гениальная идея, так я смогу уделить тебе больше времени.

Я рухнула на диван. Теперь меня ждет полное описание фантастической Феликсовой ночи. Надо быстренько налить бокал красного. Феликс уселся напротив и кинул мне свои сигареты. Я тут же закурила.

— Родители велели тебя поцеловать.

— Очень рада, — ответила я, выдыхая дым ему в лицо. — Но это не обязательно.

— Они беспокоятся о тебе.

— Совершенно напрасно.

— Они хотят повидать тебя.

— А я не хочу. Вообще-то тебе повезло: ты единственный, кого я еще терплю.

— Я незаменим, тебе не обойтись без меня.

— Феликс!

— Ну и ладно, если настаиваешь, я тебе расскажу про вчерашний вечер во всех подробностях.

— Ой нет, что угодно, только не твоя сексуальная жизнь.

— Определись наконец, что ты предпочитаешь. Или мои безумства, или твои родители.

— О’кей, давай выкладывай.

На смачные детали Феликс не поскупился. Для него жизнь представляла собой нескончаемый праздник, расцвеченный сексом без тормозов и употреблением препаратов, которые он тестировал одним из первых. Начав рассказывать свои истории, он даже не ждал от меня реакции, просто говорил и говорил безостановочно. Раздался звонок в дверь, но он все равно не замолчал.

Курьер тоже был осчастливлен рассказом о том, как Феликс завлек в постель двадцатилетнего студента. Еще одного, чье обучение он взял на себя.

— Видела бы ты его, этого милого малыша, сегодня утром! Он разве что не умолял меня снова заняться им. Мне даже жалко его стало, — сказал он, делая вид, что утирает слезу.

— Ты отвратителен.

— Я его предупреждал, но что ты хочешь, стоит разок попробовать Феликса — и все, ты подсел.

Я успела откусить пару кусочков пиццы, а он уже съел столько, что чудом не лопнул. И по-прежнему не собирался уходить. В какой-то момент он неожиданно замолчал, потом собрал остатки ужина и исчез на кухне.

— Диана, ты меня не спросила, как все прошло сегодня.

— Мне не интересно.

— Нет, это уже чересчур! Как можно быть такой равнодушной?

— Заткнись, я вовсе не равнодушная. Запрещаю тебе так говорить, — закричала я, вскочив с дивана.

— Черт возьми, посмотри на себя, ты превратилась в настоящую развалину. Ничем не занимаешься. Не работаешь. Вся твоя жизнь сводится к сигаретам, вину и сну. Из квартиры ты сделала храм. Нет сил видеть, как ты с каждым днем опускаешься все ниже и ниже.

— Никому не понять…

— Наоборот, все понимают, как тебе тяжело. Но это не причина, чтобы уморить себя. Вот уже год, как их нет, пора начинать жить. Борись, борись ради Колена и Клары.

— Я не умею бороться, да и не имею, кстати, ни малейшего желания.

— Разреши тебе помочь.

Выносить это я больше не могла и потому заткнула уши и закрыла глаза. Феликс обнял меня и снова усадил. Пришлось в очередной раз терпеть его удушающие объятия. Никогда не могла понять, зачем нужно с такой силой обхватывать меня.

— Почему бы нам с тобой не пойти куда-нибудь сегодня вечером? — предложил он.

— Ты так ничего и не понял, — возразила я, все же прижимаясь к нему помимо собственной воли.