Счастливые люди читают книжки и пьют кофе

— Ты меня не слушал. Я уезжаю через неделю и уже отправила подписанный договор об аренде.

— Какой договор? О какой аренде?

— Об аренде дома в деревне, где я буду жить.

— А ты уверена, что это удачный план?

— Нет, я ни в чем не уверена, пойму на месте.

Мы не отводили глаз друг от друга.

— Диана, ты не можешь вот так взять и бросить меня одного.

— Ты уже больше года вкалываешь без меня, а я отнюдь не образец успешного руководителя. Ладно, давай посоветуй, что мне почитать.

Он без всякого энтузиазма показал мне книги, которые ему понравились, и я, не раздумывая, взяла их, потому что мне вообще-то было наплевать. Об одной из них я слышала — «Городские истории» Армистеда Мопина. Их автор, по мнению моего лучшего друга, обладал даром решения любой проблемы. Не знаю, не читала. Феликс выкладывал книги на стойку по одной и избегал смотреть на меня.

— Я принесу их тебе домой, они слишком тяжелые.

— Спасибо. А теперь я тебя оставлю, у меня еще много дел.

Мой взгляд остановился на небольшом закутке за баром. Мне стало любопытно, и я подошла ближе. В рамку были вставлены фотографии Колена, Клары, Феликса и моя. Все было сделано очень тщательно. Я обернулась к Феликсу.

— Иди-ка ты домой, — мягко сказал он.

Он стоял у двери, я остановилась, легонько поцеловала его в щеку и вышла.

— Диана! Не жди меня сегодня вечером, я не приду.

— О’кей, тогда до завтра.

— Колен!

Сердце колотилось, кожа стала влажной, я шарила ладонями по постели рядом с собой. Но только холод и пустота на его обычном месте были мне ответом. И все же Колен здесь, он обнимает меня, его губы осыпают поцелуями мою шею, спускаются от уха к плечу. Его дыхание у меня на затылке, слова, которые он шепчет, наши переплетенные ноги. Я откинула простыню и опустила босые ступни на паркет. Огни города освещали квартиру. Шорох потрескивающего под моими шагами дерева напомнил мне звуки, раздававшиеся, когда Клара мчалась своими маленькими ножками к входной двери, заслышав, как Колен поворачивает в замке ключ.

Ритуал оставался неизменным каждый вечер. Мы сидели на диване, прижавшись друг к другу. Клара в ночной сорочке и я, сгорающая от нетерпения и желания как можно скорее снова увидеть мужа. Я выходила в прихожую. Колен едва успевал положить свои папки на полку, и Клара кидалась ему на шею. Я шла за ними по пятам, не зажигая света, и мы входили в гостиную. Колен оборачивался ко мне, я расслабляла узел его галстука, и мы целовались. Клара стояла между нами. Мы ужинали. Колен укладывал нашу дочку, и мы оставались вдвоем, спокойные, зная, что Клара лежит в тепле в своей кроватке, сунув большой палец в рот.

Только сейчас я осознала, что нашего дома больше нет. Я хотела остаться здесь, чтобы сохранить все, как было, но я ошиблась. Нет больше папок с бумагами, звяканья ключа в замке, топота ножек по паркетному полу. Никогда больше я сюда не вернусь.

Три четверти часа на метро, после чего меня зажали в толпе перед лестницей, ведущей к выходу. С каждой ступенькой ноги становились все тяжелее. Вход был где-то совсем рядом со станцией метро, но где именно, я не знала. Подойдя к решетчатой ограде, я сообразила, что нельзя прийти с пустыми руками. Зашла в ближайший цветочный магазин — их в этом районе было более чем достаточно.

— Мне нужны цветы.

— Вы попали по адресу! — улыбнулась в ответ цветочница. — По какому-то особому случаю?

— Вот туда, — сказала я, показав на кладбище.

— Хотите что-то классическое?

— Дайте мне две розы, этого хватит.

Она изумилась, но направилась к срезанным цветам.

— Белые, — попросила я. — Не заворачивайте, я возьму так.

— Но…

— Сколько с меня?

Я положила на прилавок купюру, вырвала у нее из рук розы и быстро вышла. Мой безумный бег прервался на посыпанной гравием главной аллее. Я вертелась во все стороны, оглядывалась, пытаясь понять, где они. Потом снова вышла за ограду и буквально свалилась на землю. Стала лихорадочно набирать номер «Счастливых».

— «Счастливые люди поддают и трахаются», слушаю вас.

— Феликс, — выдохнула я.

— Что-то случилось?

— Представляешь, я не знаю, где они! Не могу их навестить.

— Кого ты хочешь навестить? Ничего не понимаю. Где ты? Почему ты плачешь?

— Колена и Клару.

— Ты… Ты на кладбище?

— Да.

— Стой на месте, сейчас буду.

Я была на кладбище всего один раз, в день похорон. Постоянно отказывалась туда идти. После того как я сбежала из больницы в день их смерти, я и в больницу не приезжала. Под исполненными ужаса взглядами моих и Коленовых родителей я объявила, что отказываюсь присутствовать при том, как их будут класть в гроб. Свекровь со свекром ушли, хлопнув дверью.

— Диана, ты окончательно сходишь с ума! — воскликнула моя мать.

— Мама, не могу я этого видеть, слишком тяжело. Если они на моих глазах исчезнут в ящиках, это будет означать, что все кончено.

— Колен и Клара умерли, — ответила она. — И ты должна это принять.

— Замолчи! И я не поеду на похороны, не хочу смотреть, как они уходят.

Я снова зарыдала и повернулась к родителям спиной.

— Что-о-о? — поперхнулся отец.

— Это твой долг, — добавила мать. — Ты придешь и не будешь устраивать сцены.