Сделка с джинном

Руки ходили ходуном, хорошо, что это не помешало моему джинну сделать колечко мастера Эрмина на пару размеров меньше. Я любовалась на сосредоточенное лицо Яра. Кровь больше не текла, и бровь теперь перечеркивала заживающая полоска шрама.

– Мне жаль, что ты так и не добрался до противоположного края площадки. Ты бы точно победил! Но почему тебя ранили? Разве джиннов можно ранить?

Яр непроизвольно потрогал рассеченную бровь.

– Ерунда. Это побочный эффект пребывания вне браслета: чем дольше я на свободе, тем больше, если можно так сказать, очеловечиваюсь. Но это временно.

Я ахнула и потянулась к шраму, кончиками пальцев осторожно погладила по щеке.

– Так тебе больно! Но ведь убить тебя нельзя, нет?

– Нет, Ви. – Он улыбнулся краешками губ в ответ на мою тревогу. – Даже смертельные раны затянутся. Я разве что буду ненадолго выбит из строя… Вернемся, Ви? Лучше не оставаться на ярмарке. Мастер Эрмин может быть здесь не единственным боевым магом.

<p>54</p>

Потянулись дни. За вторым – третий, а там и четвертый. Похожие один на другой, тревожные и бессмысленные дни.

Герцог Алдон уверил меня, что давно записался на прием к королю, указав причиной аудиенции «личное дело». Назови он мое имя – имя пропавшей и счастливо найденной графини Арчер, – нас вызвали бы во дворец в тот же день и час, но, когда я поделилась соображениями с Яром и Хафизом, оба сказали, что лучше не торопиться.

– На нашей стороне будет эффект неожиданности и растерянный Карл, который не успеет подготовиться к такому повороту судьбы, – рассуждал пожилой джинн.

– И от растерянности прикажет меня добить, – проворчала я.

От одной мысли о будущем визите к Карлу у меня крутило живот.

– Нет, Вивиана. Король сам себя связал общественным мнением – все в столице, до последнего горожанина, знают о несчастной юной наследнице. Вести о твоем чудесном спасении разнесутся очень скоро. Тем более что теперь ты под опекой герцога. Если мы заявимся неожиданно, Карл и Дейтонам не успеет сообщить. Разве они нужны нам на аудиенции?

– Точно нет!

– К тому же, хоть я и подменил кристалл-артефакт, необходимо время, чтобы действие Чистой Слезы на организм закончилось.

Джинны правы: лучше не торопить события, но как же тяжело ждать!

Одно радовало: Яр снова собрал травы для сонного зелья, Хафиз сварил его ночью на кухне, пока слуги спали. Утром я подслушала разговор кухарки с горничной. Бедная женщина была уверена, что в дом являлись неупокоенные души злодеев, мол, в преисподней вечный холод, а они пришли погреться у очага.

Теперь во втором кармане я все время носила плоский стеклянный флакон с темно-коричневой жидкостью. Скорее бы наступил тот час, когда я смогу использовать ее по назначению.

Общество герцога я с трудом выносила. Заносчивый, высокомерный, напыщенный индюк, уверенный в своем уме и привлекательности! Но каждый день, едва заканчивался ужин и герцог просил принести ему еще одну бутылку вина, я, мило улыбаясь, звала «доброго дядюшку» посидеть со мной в гостиной у камина. Я делала это ради Латифы. Я пообещала себе: пока мы не освободим Лайти, жирные пальцы моего «драгоценного» опекуна ее больше не коснутся.

Герцог пил вино – бокал за бокалом. Хмелел, снова трезвел и без устали молол языком, рассказывая, как добывал экспонаты для коллекции. Как подкупал, как обманывал, как ловко обвел вокруг пальца несчастную вдову, отдавшую сокровище за бесценок, и о прочих своих подвигах. Я кивала, поддакивала и улыбалась. Улыбка на моем лице больше напоминала оскал, но герцог был близорук.

– Твоему браслету будет уютно в моей коллекции, – благодушно вещал герцог, откупоривая очередную бутылку вина. – Я подготовил для него отдельную витрину.

– Какая прелесть, дядюшка, – автоматически согласилась я.

Обычно я выбирала один из вариантов ответа, чтобы не слишком вслушиваться в пьяное бормотание: «Какая прелесть!», «О, это замечательно!» и «Как интересно!».

– Ты так хорошо меня понимаешь, моя девочка! – растрогался хозяин дома. – Ни разу еще я не встречал такого неподдельного интереса к моей страсти. Вот что значит – коллекционер коллекционера всегда поймет! Ты просто обязана показать мне все свои браслеты и рассказать о каждом.

– О, это заме…

Нет, эта фразочка не подходит, Ви, взбодрись!

– Когда мое имение вернется ко мне, я обязательно вам все покажу и расскажу!

Выглядеть в моих глазах значимой персоной герцогу нравилось даже больше, чем уводить Латифу в свою спальню. Бедный «дядюшка» был уверен, что я искренне им восхищаюсь.

К счастью, кроме кислых вечеров в гостиной, были еще дни в компании Лайти, Яра и Хафиза.

Латифа никогда не спрашивала, зачем я мучаю себя общением с гадким «дядюшкой»: она, хоть и не говорила прямо, догадалась, что я в меру своих слабых возможностей пытаюсь выручить ее. И расплачивалась чем могла – историями о далекой восточной стране, о свободном и гордом народе, о высоких травах, волнующихся под ветром, будто зеленое море, о быстроногих скакунах. Лайти оказалась отличной рассказчицей.