Седьмая функция языка

Благодарю всех, кто консультировал меня в работе над переводом этой книги: Salvatore Argenziano, Kumar Guha, Stéphane Lévêque, Jean-Claude Pastor-Ferrer, Nir Ratzkovsky, Katia et Marc Saurfelt, Lorence Sendrowicz, Анну Беспятых, Юлию Будникову, Сергея Дурасова, Виктора Лапицкого, Антона Мовсина, Ирене Сушек, Елену Халавенкову, Александра Черноглазова, а также переводчиков Сергея Слободянюка и Николая Махлаюка, придумавших ранее слово «козлоюноша». Особая признательность автору, Лорану Бине, за пояснения, которые пролили свет на трудные для «деконструкции» фрагменты этого романа.

Ирене СушекЭлементарно, Байяр!

Он разделял убеждение Генриха Гейне в том, что слова Руссо обернулись кровавой машиной Робеспьера, что Кант и Фихте будут пострашнее армий.

Сол Беллоу. Герцог

Все разочарование мира концентрируется и искупается в слове, действование опустошается, язык наполняется.

Ролан Барт

Бес и тот сдох.

Ю. Кристева. Смерть в Византии

Симон чувствует, как под ним деконструируется пол.

Лоран Бине. Седьмая функция языка

Возвращаясь с обеда с никому не известным кандидатом в президенты от социалистической партии Франсуа Миттераном, известный охотник за мифами Ролан Барт попадает под машину. Авария не вызвала бы особых подозрений, если бы не выяснилось, что манускрипт, который он носил с собой, пропал, да и у водителя не то болгар-р-рский, не то р-р-русский акцент. Из Елисейского дворца намекают, что пропавший документ имеет политическое значение. Мишель Фуко уверяет, что Барта давно убила система. Барт медленно умирает в больнице. Последнее слово, которое он произносит: София. И тут становится ясно, что его все-таки убили. Начинается расследование. На дворе 1980 год.

* * *

Критика уже назвала новый роман Бине «Седьмая функция языка» академическим, структуралистским, философским и политическим детективом и/или триллером. Я добавлю одно определение: это еще и риторический детектив. Политика – важная сфера применения риторики, и это один из тех векторов, на перекрестьях которых зиждется остросюжетный и темпераментный роман Лорана Бине – неожиданно остросюжетный для подчеркнуто медленной дискурсивности французской интеллектуальной литературы.

Если увидеть в «Седьмой функции языка» сугубо академический, кампусный роман, то он оказывается в одном ряду с «Герцогом» Сола Беллоу, академической трилогией Дэвида Лоджа (у него даже есть общие с Бине персонажи, вроде Мориса Цаппа), «Обладать» А. С. Байет, «Hallucinating Foucault» Патрисии Данкер и др.

Бэкграунд интеллектуального детектива значительно богаче, но как минимум два романа находятся непосредственно в орбите «Седьмой функции языка»: «Имя розы» и «Смерть в Византии», авторы которых – Умберто Эко и Юлия Кристева, – стали персонажами романа Бине.

Ну и классика детектива – Конан Дойл с вечными Холмсом и Ватсоном. Инверсия двух этих сыщиков – Херцог и Байяр – расследует убийство у Бине. Шерлок Холмс vs Симон Херцог. SH vs SH.

Байяр – типичный полицейский, туповатый, но хорошо подготовленный, крепкий обыватель умеренно-правых взглядов, «Ватсон». В начале расследования он, втуне пытаясь понять, о чем толкуют его подозреваемые, покупает книгу «Ролан-бартский для начинающих», где дается перевод с «ролан-бартского» на французский. Это «Le Roland-Barthes sans peine» тех самых M.-A. Burnier и P. Rambaud, которым Фуко вменяет желание убить Барта собственными руками при первой возможности. Байяр начинает ее читать прямо в Сорбонне, в кафе напротив маленького кинотеатра «Шампо», закурив привычный «Житан». Но образцы перевода с ролан-бартского на литературный французский ему мало помогают и озадачивают еще больше. Почему «William» на ролан-бартском – это «L.»? И тогда Байяр, воспользовавшись правом силы, добывает себе волшебного помощника. Так вторым сыщиком поневоле оказывается Симон Херцог – интеллектуал, структуралист, доцент университета, вырванный Байяром из научной парадигмы и внедренный в ряды детективов, расследующих убийство автора, утверждавшего, что автор мертв.