Секрет арифмометра «Феликс». Рассказ с элементами фантастики

– Да, вот, по рабочим делам. Командировочным.

– Это хорошо! Пойдём за встречу по стаканчику пропустим! Вот – встреча так встреча!

Дед Григорьев внимательно слушал и смотрел то на деда Леонтия, то на Владимира:

– А каким ветерком, командировочным, тебя, товарищ, не знаю как по имени, в наши края-то занесло из-под Ленинграда?

– Владимир я. А вот ветерок-то попутный был до Барнаула вначале, а потом уж до деревни вашей…

– Вот, энкавэдэшник чёртов! Чего пристал к человеку с допросами, он мне жизнь спас, а ты тут свои дознания устраиваешь! Пошлите, братцы, в чайную, там и поговорим спокойно за жизнь.

В чайной было также светло и уютно как в том недавнем пятьдесят седьмом: те же столики, показалось даже, что и накрыты они теми же белыми скатертями, и только в открытое окно чуть-чуть заглядывала верхушкой ещё молоденькая берёзка. Войдя, они расположились за столиком возле окна. «Надо же, дед тоже возле окна столик выбрал!»

Владимир чувствовал себя здесь лишним, одно дело он побывал в своём детстве, хотя, и то тоже было аномалией, но совсем другое дело сидеть вот здесь, рядом с дедом, которого он знал только по фотографиям и коротким рассказам родственников.

Из кухни к ним вышла молоденькая официантка, та самая, из пятьдесят седьмого года, только сейчас она была стройнее и моложе. «Так вот почему она на меня так внимательно смотрела тогда. Или потом! Невероятно, но получается, что она меня увидела сегодня, и поэтому «потом, тогда» присматривалась вспоминая. Не, так не бывает!»

– Здрасте! Что будете заказывать, дядя Лёня?

– Давай-ка нам, дочка, для начала графинчик водочки с капусткой и огурчиками, а потом можно и картошечки поджаристой с лучком! Сегодня у меня прямо праздник, свояк на днях прибыл, а тут вот и однополчанина встретил! Давай-давай, дочка, графинчик, ну и кваску можно тоже.

Владимир смотрел на дедов, а мысли вихрем проносились в голове: «Зачем я здесь оказался, зачем? Правильно жена говорила, не надо было экспериментировать! Неправильно это, неправильно!»

– Владимир, э-э… как тебя по отчеству?

– Георгиевич.

– А, а у меня сын, Георгий. Но мы его Генкой зовём. Так ловчее. Я ведь тогда и имени-то твоего не спросил. А отходили мы тогда, Иваныч, после боя на запасные позиции, и снаряд бахнул прямо рядом возле нас троих. Я, аккурат, с другого краю оказался, а двоих мужиков сразу, наповал. Я ещё их потрогал, а потом всё. Очнулся в воронке, ни рук, ни ног не чувствую, глаза еле открываются. Всё серо и в голове гул, во рту сухо, и как сейчас помню, мысли откуда-то издалека и как-то медленно так ползут в голове: «Всё, думаю, отжил». Пашу с Маруськой вспомнил. А потом такая боль в ноге до самой макушки прострелила, а кричать не могу, голоса нет. После как сквозь сон чувствую, что, как будто, по земле меня кто волокёт. И боли, вроде, нет. А пить охота. Дай говорю тому, кто волокёт меня, как мешок, воды глоток. А вот он-то этот и был как раз, кто меня тащил. Да ведь не воды тогда дал-то мне, а спирту. Глаза-то у меня сразу и открылись, и так чисто на небе было, ни тучки, ни облачка и ясность в голове появилась. И жить захотелось. Понял, после спирту, что ещё поживу! А вот ты не помнишь случаем, что я там, в забытьи-то, говорил что, али как?

– Имена какие-то ты всё повторял, я уж не помню, контузия, понимаешь? Но кого-то всё звал, и спирту просил. – Владимир понял тему деда и решил подыграть ему, тем более, что уж дед Григорьев сильно с подозрением сверлил его своим взглядом из-под густых чёрных бровей.

– Во, видишь, свояк? А раз спирту просил, значит, и жить хотел. Давай-ка ещё по одной за встречу и победу, за то, что живы остались.

Владимир смотрел на этих двух ещё довольно молодых мужиков, прошедших за свою жизнь много испытаний и в Гражданскую, и в коллективизацию, а уж про войну и говорить нечего, навоевались, натерпелись и преодолели. У деда три ранения, и жить-то ему осталось всего ничего, пять лет, до пятьдесят третьего! Дед Саша тот ещё почти тридцать пять проживёт. Но они про то не знают, да это и правильно.

Граненые фужеры, видимо, были не менее граммов ста, а то и все сто пятьдесят, но деды их осушали запросто, с удовольствием закусывая хрустящими огурчиками.

– А ты чего не всё пьёшь? – Положив свою широкую ладонь на плечо Владимира, спросил Леонтий.

– Да, желудком маюсь. Да и голова после контузии не позволяет лишку принимать.

– Шпион он! – Коротко рыкнул дед Григорьев. – Они всегда так. Я их за свой век кучу повидал. То желудок у них, то голова… Вот ты сейчас у него документы посмотри. Документы на стол, быстро!

– Ну, ты, Иваныч, совсем в своей службе увяз! Давайте ещё по одной за здоровье наше.

– Нет! Погодь, Леонтий! Пусть он сперва документы свои на стол выложит, а там и поглядим, что есть за груздь!

«То, что я и думал. – Мысли в голове Владимира неслись вихрем, сдобренные водкой. – Хотя водка была приличной, не чета нынешней! Надо искать быстрый выход, надо! Оба-на! Я же не могу знать, но знаю, как Григорьева зовут и где он служит! Это выход!»