Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Главное здесь вот в чем: если межгрупповая конкуренция благоприятствует созданию сложных орудий и оружия, она должна благоприятствовать и социальным нормам и институтам, способным поддержать более крупный коллективный мозг, то есть технологии и социальность должны коэволюционировать.

Дети против обезьян

Маленькие группы трех-четырехлетних детей соревновались с такими же группами шимпанзе и обезьян-капуцинов. Им предстояло разгадать загадку шкатулки с секретом, дававшей возможность для кумулятивного культурного обучения. В одной версии эксперимента, если индивиды проделывали со шкатулкой определенные действия в определенном порядке, они получали за каждое правильное действие все более приятные награды. Детали шкатулки нужно было сдвигать, поворачивать, нажимать. Капуцины и шимпанзе за первое правильное действие получали морковку, потом – яблоко и, наконец, виноград, который они обожают. Дети получали наклейки – все больше и красивее. Для нашей цели это очень наглядный эксперимент, поскольку он напоминает приемы обработки пищи, которые, как я подчеркивал, были очень важны для выживания и эволюции человека (см. также главу 16)¹⁵.

Исход межвидовых соревнований по выполнению этой задачи, в отличие от многих когнитивных задач, описанных в предыдущих главах, в сущности, был предрешен. Дети победили. До последнего этапа (третьего) дошли 43 % детей, только один шимпанзе и никто из капуцинов. В целом для каждого уровня кумулятивной сложности выше первого, по данным эксперимента, каждые 1000 часов работы со шкатулкой давали 1,7, 6,1 и 388,6 дополнительной ступени сложности для капуцинов, шимпанзе и людей соответственно. Это производит сильное впечатление, особенно если учесть, что приматы были знакомы с такого рода задачами на добывание награды из шкатулок с секретом. Очевидно, кумулятивная культура – это “фишка” нашего вида.

Что поспособствовало успеху детей? Дети, которые получали особенно хорошие результаты, (1) чаще подражали другим (копировали чужие действия), (2) чаще получали указания от других (их учили) и (3) получали больше подарков от других (были более социальными). Итак, главными факторами оказались подражание, учительство и социальность. Тем временем другие виды терпели неудачу именно из-за недостатка этих социальных и культурных способностей. Ни у шимпанзе, ни у капуцинов не было зарегистрировано ни одного случая учительства или альтруистического дарения, тогда как дошкольники совершили 215 актов дарения и 23 бесспорных акта учительства. Что касается подражания, шимпанзе и правда подражали некоторым действиям на этапе 1, но не на этапах 2 и 3. Такие экспериментальные результаты прекрасно соответствуют наблюдениям за этими приматами в дикой природе, где исследователи не нашли ни одного явного примера учительства или других инструментов, которые требуют кумулятивной культурной эволюции¹⁶.

От природы глупее неандертальцев?

На лекциях в университете я показываю студентам изображения четырех разных наборов каменных орудий (без подписей): (1) тасманийский XVIII века, (2) австралийский XVII века, (3) неандертальский и (4) позднепалеолитический, принадлежавший людям современного облика (30 тысяч лет назад). Я прошу студентов посмотреть на орудия и оценить когнитивные способности их создателей. Повторяю, никаких названий и дат им не дано – только изображения каменных орудий. Студенты всегда говорят, что тасманийцы и неандертальцы с когнитивной точки зрения более примитивны, чем австралийские аборигены XVII века и создатели орудий позднего палеолита. Разумеется, нет никаких причин полагать, что между тасманийцами и австралийскими аборигенами были какие-то врожденные когнитивные различия, поскольку они стали отдельными популяциями только после образования Бассова пролива. Увы, никто никогда не поднимает руку, чтобы высказать предположение, что на самом деле по сложности орудий нельзя сделать никаких заключений о врожденных когнитивных способностях их создателей, поскольку сложность орудий зависит в первую очередь от социальности (а это и есть правильный ответ). Чтобы это подчеркнуть, задумаемся: неужели полярные инуиты в 1820 году были умнее, чем в 1860-м? Ведь в 1820 году они умели делать каяки, сложные рыболовные копья и композитные луки. А в 1860 году – нет.