Секретная война. Записки немецкого шпиона

К солидно построенной модели Фей прикрепил свой снаряд и стал поворачивать руль. Оба капитана держались на почтительном расстоянии. Фей продолжал свою процедуру в течение почти часа. Раздался ужасный треск, и обоих капитанов осыпало кусками дерева. Сам Фей был поднят на воздух и упал на кучу хвороста, получив несколько царапин. С ближайших деревьев были сорваны ветки, а сама модель загорелась. Все трое вернулись оттуда на автомобиле в Нью-Йорк и сообщили мне, что механизм действует безотказно.

Фей получил достаточно денег для изготовления своих снарядов. Скоро можно было сделать первый опыт. Однажды вечером он отправился по порту на моторной лодке, и, несмотря на аварию, ему удалось прикрепить снаряды к рулям двух пароходов. Мы стали ждать результатов, о которых нас своевременно известила газета «Шиппинг ньюс». Все нью-йоркские газеты заволновались. На море произошло два таинственных случая, но никто не знал их причины. Два парохода в результате взрыва в открытом море потеряли рули, причём корма была сильно повреждена. Один из них, покинутый своим экипажем, дрейфовал по Атлантическому океану, другой был взят на буксир и доставлен в ближайший порт. [59]

Этот случай получил широкую огласку, и Фей не мог больше рисковать и ездить по порту на своей лодке. Он был молод, но смел и решителен, и в течение нескольких последующих недель он совершил такие поступки, которые требовали крепчайших нервов. Он клал свои снаряды на пробковый поплавок и под покровом ночи пускался вплавь. Добравшись к намеченному пароходу, он прикреплял аппарат к рулю.

Было сообщено о ряде новых успехов, так что множество боеприпасов, приобретенных союзниками, так и не было доставлено к тем орудиям, для которых они предназначались. Благодаря этому изобретению, которое Фей применял не только в Нью-Йорке, но и в других портах, мы сумели расширить нашу диверсионную деятельность. То, чего не удалось добиться при помощи зажигательных бомб, было довершено снарядами Фея. Но со времени наших первых проб количество транспортов с военными материалами возросло в десять раз; угнаться за всеми было невозможно, и поэтому надо было найти еще какое-то средство.

* * *

У. меня возникла мысль, показавшаяся мне сперва фантастичной, — основать свой собственный «профсоюз». Всякие профсоюзы, соответствующим образом зарегистрированные в надлежащих инстанциях, имели право объявлять легальные стачки, и власти не могли вмешиваться. Если, кроме того, мы сумеем выплачивать стачечное пособие, то окажется возможным кое-чего добиться, а средства у нас есть.

Надо было приступить к этому делу с величайшей осторожностью и связаться с рабочими лидерами, и я прибегнул к хитрости.

Я знал уже несколько ирландцев и американских немцев, стоявших во главе небольших профсоюзов. Они принимали меня за американца, и мне удалось привлечь их на свою сторону, не возбудив ни малейшего подозрения. Впрочем, они сами считали, что вывоз взрывчатых материалов в Европу — вещь недопустимая, что рабочие нейтральных стран отнюдь не заинтересованы в изготовлении снарядов, предназначенных для убийства их братьев по классу.

Первой моей заботой было снять громадное помещение и организовать собрание, на котором известные деятели резко выступали бы против экспорта боеприпасов. Члены Конгресса Бьюкенен и Фауллер, бывший посол Соединенных [60] Штатов в Мадриде Хэннис Тейлор, бывший генеральный прокурор Моннетт явились на собрание и выступили с речами; равно как и ряд университетских профессоров, богословов и руководителей рабочей партии. Я незаметно сидел в дальнем углу. Ни один из ораторов ни в малейшей мере не подозревал, что он действует по указке германского офицера, находящегося тут же среди присутствующих. Они знали лишь тех, кто просил их выступить, но совершенно не знали, что нити находятся в руках третьего лица.

На следующий день я встретился с ирландскими и американо-немецкими лидерами рабочей партии, которые приняли меня за богатого американца, готового в гуманитарных целях принести денежные жертвы. Мы сделали большой шаг вперед и основали новый «профсоюз», названный нами «Национальный рабочий совет борьбы за мир». Я, разумеется, не вступил в члены этого союза, но привел собой на это организационное собрание одного моряка немецкого происхождения и очень надежного человечка; который стал докером, чтобы иметь возможность выставить свою кандидатуру. Мне удалось обеспечить ему руководящую должность, и, таким образом, союз принялся за работу.