Секретные операции абвера. Тайная война немецкой разведки на Востоке и Западе. 1921–1945

Это представляется тем более удивительным, когда еще раз мысленно возвращаешься к задачам и способам работы войск фронтовой разведки. Ведь их не вводили в бой единым строем, как все обычные войска, а действовали они поодиночке, по двое или мелкими группами. Многие сотрудники фронтовой разведки самостоятельно жили где – нибудь в Париже, Бордо, Тулузе, Марселе, Лионе или в каком – нибудь совсем маленьком городке. Некоторые из них даже жили нелегально под видом гражданских лиц среди французов. Немало военнослужащих фронтовой разведки провели во Франции уже по нескольку лет и обрели здесь подлинных друзей. Большинству пришлись по вкусу образ жизни французов, их свободолюбивый нрав и открытость в политических и мировоззренческих вопросах. А также не в последнюю очередь шарм француженок.

Насколько же сильным должно быть искушение у этих немецких военнослужащих затеряться в городах Франции. Любой из них мог сделать это с легкостью. Для многих открывалась прямая дорога в Испанию и Швейцарию. Но как только отдали приказ к отходу, никто из III управления фронтовой разведки не остался во Франции.

В целом существовали три причины, приведшие к подобному результату, сегодня для многих совершенно непостижимому.

Это, во – первых, жесточайшие воздушные бомбардировки, которым союзники подвергали германские города. Каждый солдат, будучи вне пределов рейха, не находил себе места, беспокоясь, не остались ли без крова и не ранены ли его близкие, родственники и друзья, не нуждаются ли они в помощи. Солдаты не желали покидать близких и родину в час тяжелых испытаний.

Во – вторых, таков характер германского солдата. Дезертирство ими воспринималось как трусость и бесчестие. Для многих свою роль сыграли страх обвинения в дезертирстве и возможность позорного расстрела.

А еще, в – третьих, тлела надежда на США, что эта страна – в то время самая мощная великая держава – повернет вместе с вермахтом против Советского Союза, если Германия сложит перед западными державами оружие. Эту надежду питали многие немецкие солдаты вплоть до апреля 1945 года.

Но для обдумывания всех этих вещей у немецких солдат после вторжения уже оставалось мало времени. Боевые действия требовали наивысшего напряжения всех моральных и физических сил, не в последнюю очередь потому, что контршпионаж после открытия фронта на Западе и захвата французских территорий союзниками ставил все новые задачи.

Годные к строевой сотрудники службы контршпионажа, как уже описывалось, за несколько месяцев до вторжения были сведены в боевые подразделения, части III управления фронтовой разведки на Западе и стали мобильными. В зависимости от ситуации и потребности входившие в них команды и отделения во Франции, Бельгии и Нидерландах могли моментально изменить место дислокации и направленность своей деятельности. Зато их командная инстанция, III главное управление фронтовой разведки на Западе, под моим руководством сначала оставалась в Париже в отеле «Лютеция». Но с 17 августа 1944–го до начала мая 1945 года я вместе с моим штабом и всем оборудованием был вынужден 11 раз менять дислокацию, чтобы не потерять связи с главнокомандующим и подчиненными мне войсками.

Что означает подобная частая передислокация руководящего органа абвера, может оценить лишь тот, кто знает, каково перевозить все – оружие, радио – и фотоаппаратуру, спецчернила, дела и валюту, чтобы планомерно, бесперебойно руководить подчиненными подразделениями и зависящими от них доверенными лицами.

Ведь в различных районах боевых действий на Западе в целом действовали четыре подразделения фронтовой разведки и 16, а иногда до 18 команд, которые оперативно управлялись и оснащались для секретных операций главным управлением. Только одна наличность в валюте, которую приходилось держать при себе моему ведомству и которая предназначалась для оплаты проездных расходов и прежде всего шла на содержание всех работавших на III управление фронтовой разведки нелегалов и агентов, включая их близких, занимала несколько ящиков размерами 100 сантиметров длиной и 60 сантиметров шириной и высотой.

Один из вопросов, возникавших передо мной после вторжения, звучал следующим образом: как быть с нелегалами и агентами, которых уже больше нельзя использовать в отвоеванных врагом районах и жизни которых будет угрожать опасность, если они останутся во Франции?

Мне приходилось заботиться о том, чтобы эти доверенные лица и агенты – внушительное количество – выехали в Германию и соответствующим образом устроились. Среди них были и французы, настроенные антикоммунистически и все еще считавшие своим долгом борьбу на стороне Германии.