Секретный террор Сталина. Исповедь резидента

«Ввиду дальности расстояния и редкой курьерской связи мне приходится по всем мало-мальски важным и срочным вопросам посылать вам телеграммы. Между тем недавно полпред предложил мне знакомить его с текстами шифров, отказываясь в противном случае их визировать. В случае исполнения его требования мы фактически поставили бы всю нашу работу под контроль полпреда. Впредь до получения указаний, чтобы не испортить и без того неважные отношения с полпредом, я для видимости согласился с его условиями и показываю ему специально составленные тексты, не соответствующие посылаемым вам. Жду ваших срочных указаний по этому вопросу».

На это письмо я мог получить ответ не раньше чем через два-три месяца, а за это время я был вынужден каждый день составлять фальшивые тексты телеграмм для Старка, чтобы удовлетворить его самолюбие. Наконец спустя два месяца пришел ответ из Москвы. Начино Трилиссер писал мне:

«Конечно, полпред не имеет права предъявлять вам таких требований. Взятую вами линию не давать повода к столкновениям считаем правильной, тем более что конфликт у вас несомненно создаст конфликт между вами и НКИД здесь. Продолжайте вашу линию, насколько это возможно».

Таким образом, Москва определенно указала права резидента ОГПУ и готова была пойти на конфликт с НКИД. Я почувствовал под ногами почву, решил при удобном случае дать бой Старку.

Случай представился скоро. Я получил от известного басмача предложение ликвидировать эмира бухарского. В ту же ночь я заготовил по этому поводу шифрованную телеграмму и наутро понес ее на визу Старку.

– А где же текст телеграммы? – спросил Старк.

– Товарищ Старк, с сегодняшнего дня я больше не могу давать вам текстов моих телеграмм, – ответил я.

– Интересно, что вы до сих пор могли, а теперь не можете? – иронически спросил меня Старк.

– А потому что мне надоело составлять для вас фальшивые тексты, – выпалил я.

Наступило гробовое молчание. И без того красное лицо полпреда побагровело окончательно. Пальцы его сжимались в кулаки. У него был вид, точно он хотел броситься на меня с кулаками. Но я спокойно стоял, держа руки в карманах. Старк знал, что я всегда хожу с оружием.

– Как, значит, четыре месяца вы обманывали меня самым наглым образом! – наконец заорал он.

– Да, признаюсь, обманывал. Но вы сами заставили меня прибегнуть к этому. Вы отлично знаете, что я не имел права показывать доверенный мне шифр. Я лишь выполнил свой долг. А теперь прошу подписать эту телеграмму, – закончил я, протягивая ему бумагу.

– Я не хочу иметь с вами никаких дел! – закричал Старк и, повернувшись, ушел.

– В таком случае я буду вынужден посылать телеграммы по индоевропейскому телеграфу за счет Наркоминдела, – сказал я ему вдогонку и вышел.

Часа через два ко мне пришел личный секретарь полпреда Фридгут и передал мне, что отныне Старк предложил все бумаги на подпись передавать через него, ибо он не желает лично встречаться со мной.

– Какой скандал! – рассказывал мне Фридгут. – Старк влетел в столовую красный как рак и ругал тебя на чем свет стоит. «Жены» бросились его успокаивать и все твердили: «Мы же говорили, что Агабеков пишет какую-нибудь гадость про нас в Москву, поэтому и не хочет показать тебе».

И тут не обошлось без участия «жен» Старка.

Кстати, отношения Старка с военным атташе Ринком испортились благодаря все тем же женам, за одной из которых военный атташе ухаживал. Фактически единственным работником Старка остался Рикс, служивший с рабской верностью своему новому хозяину.

Мархов тем временем принял всю тайную коминтерновскую агентуру, в которую входила, между прочим, сикхская военная организация, державшая связь с полпредством через владельцев (членов организации) лавки с канцелярскими принадлежностями у входа на Сарыпуль-базар в Кабуле. Для иллюстрации наших отношений в полпредстве приведу следующий пример: сикхская организация как-то доставила Мархову план индийской крепости Раввалпинди. Мархов, конечно, прежде чем снести план полпреду, показал его мне. Я сказал, что этот план представляет интерес не столько для ОГПУ, сколько для военного ведомства, и посоветовал дать возможность ознакомиться с ним военному атташе Ринку. Карту отнесли Ринку. Он заинтересовался ею и попросил казначея Данилова сфотографировать ее. После этой операции Мархов представил карту Старку. Старк вызвал для фотографирования ее того же Данилова, а тот, по злому умыслу или по глупости, доложил, что он уже фотографировал этот план для военного атташе. В результате вспыхнул скандал, ухудшивший отношения Старка со мной, Марховым и военным атташе.

Старк откомандировал в Москву Мархова. За ним уехал и Ринк. Теперь пришел ко мне прощаться и личный секретарь Старка Фридгут. Лицо у него возбужденное и вместе с тем печальное. Он должен завтра выехать в Москву. Его командировка для всех неожиданна.