Секреты медитативного дыхания

Ум представляется нам чем угодно, только не пустотой. Человек имеет дело с непрерывным потоком представлений о том, кто он есть, кем был, кем будет, — и принимает эти умственные построения за «я». Подобные представления складываются у нас и об окружающих. Именно поэтому в отношениях людей царит такой хаос, причина которого — в беспорядочном нагро­мождении образов. Когда же этим образам что-то угрожает, мы страдаем.

На Западе люди склонны считать, что образ себя имеет реальное значение и что самореализация означает его транс­формацию. Человек продвигается от убогого образа себя к хорошему, а затем — вне всяких сомнений — к великолеп­ному. Иными словами, он продвигается от ночного кошмара к сладкому сну. С точки зрения медитативной практики любые образы равноценны и одинаково ложны. Когда практикуешь достаточно долго, все твои образы, даже самые любимые, рассыпаются в прах. Ты вообще перестаешь видеть сны. Просыпаешься.

Люди почему-то считают, что путь к счастью лежит через укрепление «я» — нужно сделать его более уверенным в себе, добыть для него побольше денег, обеспечить ему престижное положение в обществе, сделать внешне привлекательным. Практика не возражает против всех этих вещей как таковых. Но когда человек строит из них свое «я», это приводит к стра­даниям.

Будда сказал: «Рождение есть страдание». У этого утверж­дения есть несколько уровней значения. Очевидно, физиче­ский процесс деторождения подразумевает страдание. Кроме того, рожденное тело подвержено всякого рода страданиям, о которых мы уже говорили выше. Но у этих слов есть и более тонкий уровень смысла. Страдания возникают в результате рождения эго. Оно рождается и умирает на протяжении всего дня — всякий раз, когда та или иная ситуация вызывает в нас в новое ощущение «я».

Такое страдание настигает кого угодно. Оно настигает бездомного. Не просто потому, что он голоден, беззащитен и одет не по погоде — все это очевидно, — но и потому, что он отождествляет себя с ситуацией: «Я плохой. Я ничтожество. Я бомж». Подвержены страданиям и богатые люди. В годы великой депрессии в США некоторые настолько отождест­вляли себя со своей чековой книжкой, что, лишившись денег, совершали самоубийство.

В Таиланде я познакомился с одним монахом из Канады. Внешне этот человек выглядел как безупречный монах, но как-то раз он признался мне, что глубоко несчастен. Дело в том, что его целыми днями преследовала мысль: «Я — монах, я — монах». Иногда он бывал доволен этим образом себя — когда думал, что соответствует ему. Иногда же он мучился, когда считал, что не достоин звания монаха. В любом случае, этот образ стал для него обузой.

Человек, который ежедневно отправляется на Уолл-стрит в дорогом костюме, итальянских туфлях и самом роскошном плаще, какой только можно купить за деньги, но не отож­дествляет себя с этими вещами, — свободнее, чем тот монах в скромных одеяниях, для которого аскетическая жизнь стала ловушкой.

Важнейший вопрос данной практики и духовной жизни вообще: «Кто ты?» На первых порах ты отвечаешь штампами, стандартными образами. Но, приглядевшись к ним внима­тельнее, ты понимаешь, что они не выдерживают никакой критики. Все, что ты считаешь собой, приходит и уходит, все это лишено устойчивой сущности. По мере того как подобные образы меркнут, ты обретаешь связь с чем-то непостижимо огромным, глубоким и живым. В этом огромном пространстве можно жить, но дать ему название нельзя. Едва ты даешь ему имя, за это имя хватается эго — и пространство съеживается. Ты снова становишься просто маленьким человечком.

Центральная идея нашей практики — освобождение. И хотя кажется, что данная практика предполагает только индивиду­альную работу, она по сути не эгоистична, хотя вначале дело может обстоять именно так. Эго со всеми его желаниями как раз и является той проблемой, которую мы пытаемся решить.

Достигнув определенных высот в практике, вы обнаруживаете, что работаете не ради себя, а ради всех существ. У нас у всех одинаковый ум, и если ваше мышление станет более ясным и здравым, вы сможете помочь всем.

Работа с пустотой

На этом этапе работы с сутрой полезно еще раз обратить внимание на процесс созерцания. Осознанность — простое присутствие здесь и сейчас — составляет основу практики всех направлений буддизма и имеет различные уровни. Первые попытки созерцания могут быть в значительной мере окрашены жизненным опытом человека и его личными достижениями, а также местными нормами и особенностями воспитания. От всего этого очень трудно освободиться.

Созерцая что-то с позиций своей души, человек руковод­ствуется интересом к себе. Поэтому он не может отражать явления так, как чистое зеркало, не влияя на то, что видит. По мере того как мы работаем над собой, кое-что изменяется и в некоторые моменты нам удается смотреть на те или иные объекты вне определенной точки зрения.