Секреты прессы при Гобачеве и Ельцине

В феврале 1991 года в СССР не по очень дорогой цене моментально разошелся полумиллионный тираж отечественного издания книги Владимира Войновича «Москва 2042». 10 лет назад Войнович, отталкиваясь от брежневской реальности, решил перенести своего героя на 60 лет вперед; но кто мог знать, что сроки его фантастического прогноза исполнятся так скоро и с таким неправдоподобным ускорением и зловещая романная действительность будет восприниматься сегодняшним читателем едва ли не как повесть о его жизни?

По данным «Литературной газеты» (9.1.1991), 86 процентов населения СССР если что-то и читают, то лишь газеты и «тонкие» журналы, вроде «Работницы» или «Крокодила». Приводятся данные по двум стандартным показателям, принятым в мировой практике: первый — число названий книг и брошюр, издаваемых за год на языке основной национальности в расчете на 1 млн. коренного населения (без него трудно сравнивать мощность книгоиздания больших и малых стран). Второй — число книг, выпущенных на языке коренной национальности на одного человека. Если первый показатель говорит о степени культурного разнообразия, свободе выхода нового к читателю, то второй свидетельствует о доступности тиражируемых идей и текстов.

В 1966–1988 гг. эстонский показатель первого рода был равен 1322 (один из самых высоких в мире, где первенство в данном отношении принадлежит скандинавским странам); литовский — 769,5; латвийский — 690,9; русский — 331,8 (в РСФСР), 454,9 (в целом по Союзу); грузинский — 443,6; киргизский — 201,5; молдавский — 181,6; армянский — 161; азербайджанский — 148,5; туркменский — 141,5; таджикский — 128,7; узбекский — 113,4; белорусский — 42,7; украинский — 42.

По числу книг (экземпляров) на одного русского в РСФСР приходится 12,7 экземпляра (в целом по Союзу — 14,4); эстонца — 12,2; латыша — 8,7; литовца — 7,5; грузина — 5,4; молдаванина — 2,8; узбека — 2,8; туркмена — 2,2; казаха — 2,1; таджика — 2,1; азербайджанца — 2; армянина — 1,9; украинца — 1,9; киргиза — 1,7; белоруса — 0,8.

Умеющий читать цифры поймет, какие напряжения скрыты за ними, какие процессы насильственной ассимиляции и русификации или, напротив, национального возрождения выражают «сухие» индексы национального книгоиздания.

Не случайно поэтому, что наиболее сильно сопротивление тоталитаризму именно в Прибалтике, где общий культурный и материальный уровень жизни много выше среднего по Союзу. Соответственно, и плотность сети периодики, а также уровень подписки вдвое выше.

Приходишь к неутешительному выводу: выбираться из ямы, в которой оказалась страна, предстоит уже другому поколению, более образованному, менее забитому, чем нынешнее. Нам нужно «долгое дыхание».

На Западе Россию называют иногда страной нереализующейся модернизации, имея в виду периодически возобновляемые судорожные попытки стать одной из цивилизованных стран мира. Шесть лет перестройки, проектов реформ говорят о том, что демократические идеи попросту плохо понимаются и с трудом усваиваются из-за бедности, истощенности культурного слоя. Мы — общество «социальных второгодников» и рискуем (в случае правого переворота) стать «страной дураков».

В СССР проживало 150 этносов. Книги же выпускались на 73 языках, в том числе лишь на 9 языках 22 малочисленных народов. Причина проста: неприбыльно. Да и политика такая была. Украинцев даже, к примеру, хотели в Кремле целиком перевести на рельсы русскоязычия и изъять украинский язык из употребления практически полностью. Что уж там говорить о малых нациях.

Есть и другая проблема, о которой уже выше говорилось. Газета «Правительственный вестник» (№ б, 1991) со ссылкой на Институт книги Госкомпечати СССР писала, что черным книжным рынком вынужден пользоваться каждый шестой житель страны. Денежные фонды библиотек остались на прежнем уровне, а даже официальные цены на книги выросли за последние десять лет в 3–4 раза. В массовые библиотеки поступает только 8 процентов от общего тиража книг, а их заказы на художественную и детскую литературу удовлетворяются менее чем на треть, на книги же повышенного спроса и того меньше — лишь на 7-10 процентов. Отсюда и печальный итог: число не читающей молодежи растет.