Секреты прессы при Гобачеве и Ельцине

— Ощущал этот водораздел и 20, и 10 лет назад, и никаких существенных изменений в моем ощущении, что такое Советский Союз, не произошло.

— Но не будете же вы отрицать, что за годы перестройки и в жизни, и в сознании советского человека очень многое изменилось? В сфере общественных идеалов Советский Союз все же несколько приблизился к западным свободам.

Это необъятная тема, но я избрал бы один конкретный феномен, как мне кажется, указывающий на пропасть, которая разделяла, разделяет и будет разделять два мира. Я имею в виду феномен Александра Невзорова. Я мог бы ввести в нашу беседу какие-то иные реалии, но на меня в известном смысле наибольшее впечатление произвел именно этот феномен. Почему?

Понимаете, дело не столько в том, что Невзоров, мягко скажем, — марионетка, заранее подготовленная и манипулируемая в определенных целях. Дело в той среде, в тех обстоятельствах, в общественном климате, которые делают такой синдром возможным. Появляются эти самые знаменитые „наши“. Ни у кого не может быть никаких сомнений в том, что человек в сфере профессиональной совершил преступление, равное в сфере бытовой изнасилованию, убийству с предварительной пыткой, скажем так. Человек совершил с точки зрения профессиональной преступление, за которое, если это преступление совершается в сфере уголовной, даже в самых гуманных странах приговаривают к пожизненному заключению. Человек, создавая документальный сюжет о чудовищных событиях, сфальсифицировал его с начала и до конца. Журналист совершил профессиональное преступление, после которого его на пушечный выстрел нельзя подпускать к любой редакции: газеты, журнала, телестудии.

Да, я знаю, что группа кинематографистов писала об этом в „Независимой газете“, я знаю, что появилась масса статей неистово гневных, в которых Невзоров разоблачается, обличается и все такое прочее. Но это эмоции.

Общество, в котором Невзоров может работать на телевидении, — это общество беспредельное, и, как ни парадоксально, мне в известном смысле больше по душе общество догорбачевское, где в силу иных соображений, не высоких каких-то соображений профессиональной этики, Невзорова не было и быть не могло. Это парадоксальная ситуация, которую я сам для себя еще не до конца осмыслил — в известном смысле сегодня советское общество еще омерзительнее, еще более бесовское, еще более античеловечное, чем оно было до Горбачева. Нынешний плюрализм с „Огоньком“, с одной стороны, и с журналом „Кубань“ — с другой, где, кстати, дошли до того, что напечатали некоего Тетенова, который пишет уже о Солженицыне как о сионисте и масоне, это одно дело. Но невзоровский феномен — другое, поскольку самое страшное здесь — это то, что, несмотря на шум осуждений, остаются люди, которые продолжают с ним работать, снимать для него, монтировать для него, выписывать ему зарплату, входить с ним в одно здание.

— Вам не кажется, что одна из причин невзоровского феномена лежит в отсутствии правовых отношений в обществе? Если бы ложь и фальсификация в прессе или на телевидении автоматически влекли за собой судебное разбирательство и наказание, публикация такого рода материалов была бы делом не столь простым и приятным?

— Вы затронули интересную тему, поскольку, на мой взгляд, это действительно одна из самых страшных и неразрешимых проблем советского общества сегодня и завтра. Несмотря на все заклинания Горбачева о необходимости и насущности построения правового государства, тот же Горбачев и его команда делают все возможное, чтобы у человека уже с детского возраста появлялось полное презрение к праву. И это гораздо важнее, чем все экономические проблемы. Может быть, именно поэтому в Советском Союзе как не было, так и не будет правового государ ства в подлинном смысле слова. Так что вы правы, невзоровский феномен тесно связан с этой проблемой.

Но, с другой стороны, не так уж важно, существуют ли какие-то статьи или юридические нормы, по которым руководство ленинградского телевидения обязано было немедленно уволить Невзорова. Меня поражает, что среда, я имею в виду среду телевизионную или шире, журналистскую, не вытолкнула его из себя. Ведь это не только нравственная проблема, но и профессиональная. Вроде бы преобразован Союз журналистов, принят какой-то профессиональный кодекс, но все это гроша ломаного не стоит, пока Невзоров появляется на экране. Ибо то, что он делает, — это абсолютный, стопроцентный вызов профессиональной журналистике.