Секс и вытеснение в обществе дикарей

Это знание, однако, необходимо включить в наше нынешнее рассуждение: в человеческой семье связь отца и ребенка не основана на врожденной реакции, исчезающей с уходом достигшего зрелости ребенка из дома, – вместо этого она должна быть преобразована в сентимент. Основа этого сентимента – биологически обусловленная нежность отца, но на этой основе должна быть выстроена установка требовательного, строгого, принудительного подавления. Отец должен принуждать, должен служить источником сил вытеснения, он становится законодателем в семье и проводником племенных порядков. Patria potestas превращает его из нежного и любящего покровителя ребенка в могущественного и часто жестокого самодержца. Поэтому структура сентимента, в состав которого входят такие противоречивые эмоции, должна быть сложной. И тем не менее именно эта противоречивая комбинация элементов совершенно необходима для человеческой культуры. Поскольку отец на первых этапах – биологически неотъемлемый член семьи, его функция заключается в защите ребенка. Эта естественная склонность отца к нежности – капитал, из которого черпает семья с целью сохранить его интерес и привязанность к ней. Но здесь снова культура должна воспользоваться этой эмоциональной установкой, чтобы возложить на него как старшего мужчину в семье функции совершенно иного типа. Ведь по мере взросления детей, особенно сыновей, обеспечение воспитания, единства семьи и взаимодействия требует личного влияния, без которого невозможно принуждение к порядку в семье и соблюдение племенного закона вне ее. Сложное положение отца, как мы можем видеть, не является результатом исключительно мужской ревности, дурного нрава и сексуальной зависти, как, кажется, следует из большинства психоаналитических сочинений; все дело в глубинных особенностях человеческой семьи, которая должна выполнить две задачи: размножение вида и непрерывность культуры.

Отцовский сентимент с его двумя фазами – фазой покровительства и фазой принуждения – неизбежный коррелят этой двойственной функции человеческой семьи. Амбивалентные установки, составляющие самую суть Эдипова комплекса, – нежность и отторжение между сыном и отцом, напрямую зависят от этого перехода семьи из природного состояния в культурное. Нет необходимости в гипотезе ad hoc [68] для объяснения этих особенностей. Мы можем видеть, что они порождаются самим устройством человеческой семьи.

Есть только один способ избежать опасностей, связанных с ролью отца, и он состоит в том, чтобы связать типичные элементы роли отца с двумя различными людьми. Такую конфигурацию мы находим в материнском праве.

11. Отцовское право и материнское право

Мы теперь можем рассмотреть спорную проблему счета происхождения по отцовской и материнской линиям, или – что звучит более красиво, но менее точно, – отцовского права и материнского права.

Сразу оговоримся, что за выражениями «материнское право» и «отцовское право» не стоит никакой идеи особых властных полномочий, а, стало быть, мы можем без всякой опаски использовать их как более изящные эквиваленты понятий «матрилинейность» и «патрилинейность». Обычно относительно этих двух принципов возникают следующие вопросы: какой из них более «первобытен», каковы «истоки» каждого из них, существовали ли определенные «этапы» матрилинейности и патрилинейности и т. д. Большинство теорий матрилинейности связывают этот институт с ранним существованием промискуитета, вытекающей из него неопределенностью в вопросе отцовства и необходимостью отсчитывать родство через женщин [69] . Вариации на тему pater semper incertus [70] заполняют многие труды на тему нравственности, родственных связей и материнского права.