Секс и вытеснение в обществе дикарей

Картину довершает тот факт, что в Меланезии не встречается ни одного случая инцеста между матерью и сыном; на этот счет не возникает даже тени подозрения, хотя это табу далеко не такое строгое, как запрет на инцест между братом и сестрой. В вышеприведенном обзоре типичных семейных отношений тробрианцев я говорил о том, что единственная аналогия здесь с патриархальным обществом — это отношения между отцом и дочерью. Как и следовало ожидать, инцест между отцом и дочерью — не редкость. Два или три случая совершенно бесспорны. Один из них — случай девушки, которая помимо отношений с отцом имела также любовную связь с местным парнем, моим помощником. Он хотел на ней жениться и обратился ко мне за финансовой и моральной поддержкой в этом предприятии; поэтому я знаю все подробности этого инцеста и могу утверждать, что природа и длительность этих отношений не оставляют никаких сомнений.

До сих пор мы говорили о сексуальном табу и подавленном желании его нарушить, находящем выражение в сновидениях, преступлениях и страстях. Существует, однако, еще один тип отношений, отягощенных подавленными преступными желаниями, — это отношение мужчины к его матриарху, т. е. брату матери. Со снами связан один интересный факт — поверье, что пророческий сон о смерти дяди обычно снится его вейола (кровному родственнику), чаще всего сыну сестры. Еще один факт, уже из области действий, а не снов, имеет отношение к черной магии. Мужчина, овладевший искусством насылать болезни, должен выбрать свою первую жертву из числа ближайших родственников по материнской линии. Очень часто он выбирает собственную мать. Поэтому когда известно, что кто-то изучает колдовские ритуалы, его кровные родственники, т. е. родственники по материнской линии, живут в постоянном страхе за свою жизнь.

Хроники действительных преступлений также хранят несколько случаев, имеющих отношение к нашей проблеме. Одно из них произошло в деревне Осапола, в получасе ходьбы от того места, где я тогда жил, и я хорошо знал всех участников. Их было трое братьев, старший был слепым. Младший имел привычку сбивать еще незрелый орех бетельной пальмы, тем самым лишая слепого его доли. Слепой брат однажды пришел в ярость и, схватив топор, как-то сумел ранить младшего брата. Средний тогда взял копье и убил слепого брата. Магистрат белых людей приговорил его к двенадцати месяцам заключения. Аборигены восприняли это решение как возмутительную несправедливость. Убийство одного брата другим — исключительно внутрисемейное событие, безусловно, страшное преступление и ужасная трагедия, но внешний мир не имеет к этому никакого отношения и может только выражать свое сожаление и ужас, но не вмешиваться. Также в моих записях есть другие случаи жестоких ссор, драк и еще одно или два убийства в матрилинейной семье.

В то же время нет ни одного случая отцеубийства. Тем не менее, как я уже говорил, для меланезийцев отцеубийство не было бы особой трагедией, а только проблемой, которую должен решить род отца.

Помимо драматических событий, преступлений и трагедий, потрясающих племенной порядок до самых его оснований, случаются и другие, не столь значительные происшествия, которые просто свидетельствуют о кипении незримых страстей. Как мы видели, общество постепенно формирует свои традиционные нормы и идеалы и ограждает их от посягательств, создавая барьеры и заградительные сетки запретов. Однако именно эти барьеры самим своим существованием провоцируют определенные эмоциональные реакции. За все время моего социологического исследования сильнее всего меня поразило постепенное осознание того факта, что существует подводное течение желаний и наклонностей, противоположное течению обычаев, закона и морали. Материнское право, признающее родственные связи только по материнской линии и присваивающее им всю полноту обязательств и родственных чувств, — это диктат традиции. В действительности живые силы, основанные на личных склонностях и личном опыте, — это дружеское теплое отношение к отцу и общие с ним интересы и желания в сочетании со стремлением освободиться от экзогамных пут рода. И эти силы во многом разжигают постоянно тлеющие искры вражды между братьями и между братом матери и его племянником. Таким образом, реальные чувства человека — это, так сказать, социологический негатив традиционного принципа материнского права [33].

4. Сквернословие и миф

Мы переходим к разговору о фольклоре в связи с типичными отношениями в матрилинейной семье и разберем наиболее популярный сюжет на границе психоанализа и антропологии. Давно общепризнано, что по той или иной причине истории о стародавних временах, рассказываемые всерьез или для развлечения, соответствуют желаниям тех, кто их рассказывает. Школа Фрейда утверждает, более того, что сказки и предания имеют отношение к удовлетворению подавленных желаний и это справедливо также и для закрепленных в фольклоре пословиц, шуток, присловий и ругательств.