Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

– Тебе просто нужно было напомнить себе, что у вас есть на это полное право. Никакого волшебства. Это просто прием, которому нужно научиться. Ты попробуешь сегодня поговорить с Дайаной?

– Не знаю. Кажется, что это легко, но меня пугает одна мысль о том, чтобы сказать ей это.

Кевин и я проиграли несколько сценариев того, как может развиваться этот разговор. Он был готов учиться и быстро привыкал говорить о том, что его беспокоит, не прибегая к осуждению.

У нас с Кевином оставалось в запасе еще два сеанса. На последнем он сказал, что наконец нашел в себе силы поговорить с Дайаной.

– Она была так рада, когда я все ей сказал. Она хотела бы даже, чтобы это произошло раньше, – очень довольный, говорил он.

Впервые за несколько месяцев у них был секс.

Я была рада тому, что Кевин теперь мог заниматься сексом со своей девушкой, но еще большую радость у меня вызывал тот факт, что он нашел в себе силы откровенно заговорить с ней о сексе, положив начало долгой и успешной сексуальной жизни. Он раскрыл секрет, известный всем хорошим любовникам.

Глава 16 Это же твоя дочь

Началась обратная реакция. В 1986 году второй срок Рональда Рейгана был в самом разгаре, и правые тенденции были еще ощутимее. Результаты, которых удалось добиться с помощью сексуальной революции и других социальных явлений, были под угрозой из-за консервативных политических сил и религиозных объединений. Казалось, что время идет вспять и мы снова возвращаемся к прошлой эпохе, когда во всем винили распущенность, а разговоры о сексе всячески подавлялись.

Что касается СПИДа, то Рейган безмолвствовал до 1987 года, когда погибли уже тысячи человек. Правые активисты и организация «Моральное большинство» использовали страшное заболевание как политическое орудие, направленное на гомосексуалистов, которые всегда ставились козлами отпущения. Рупорами народного мнения стали церковные кафедры и государственные телеканалы, к которым имели доступ правительственные чиновники. Оттуда изливались бесконечные потоки убийственной критики в адрес жертв заболевания. «Несчастные гомосексуалисты – они объявили войну законам природы, и вот природа требует страшного воздаяния», – заявил Патрик Бьюкенен, отвечающий при Рейгане за связи с общественностью, в «Нью-Йорк Пост» в 1986 году. Пришло время обвинить во всем репродуктивные права, сексуальные меньшинства и женщин; началось отступление.

Возможно, это наивное суждение, но иногда мне казалось, что, если бы они прекратили на время свои злобные нападки и просто выслушали одного из тысячи жертв заболевания, которых они поливали грязью, им стало бы очевидно, что они обращаются к живым людям, а не сонму безликих бесов. Если бы они, например, узнали моего прекрасного друга, Стивена Брауна, они наверняка изменили бы точку зрения.

В начале восьмидесятых мы со Стивеном стали постоянными сотрудниками отделения подготовки Центра по предоставлению сексуальной информации Сан-Франциско. Дважды в год мы проводили занятия с новой командой волонтеров, благодаря которым организация процветала.

Зимой 1986 года мы готовили группу из пятидесяти человек. В первый день Стивен, я и еще несколько учителей попеременно работали с волонтерами, задавая вопросы и предлагая несколько разных вариантов развития диалога, с которыми они могут столкнуться, отвечая на звонки. Когда пришло время сделать перерыв на обед, на город неожиданно обрушился дождь, ни у меня, ни у Стивена не оказалось с собой зонта. Мы накрылись куртками и пошли в китайский ресторан в паре кварталов от здания Центра. На полпути мы пустились бегом, а когда распахнули двери ресторана и в лицо нам ударил теплый воздух, хохотали вдвоем, как школьники.

Мы сели на красные виниловые диваны, и официантка поставила между нами дымящийся чайник чая. Стивен налил нам по чашке. Я сомкнула пальцы на кружке, чтобы согреть руки. Из кухни доносилось шипение масла на сковороде и аппетитный запах перца и чеснока. Я поняла, что страшно хочу есть. Мы сделали заказ и пили чай в ожидании обеда.

– Хорошая группа в этом году, – сказала я.

– Да, с каждым годом приходят все более подготовленные люди.

– Помнишь, когда мы только начинали в семидесятых? Как мало мы знали о некоторых вещах.

Стивен не ответил. Он кончиками пальцев покрутил чашку, повертел в руках вилку. Потом взглянул мне в глаза.

– Шерил, мне нужно кое-что тебе сказать.

Он внезапно стал совершенно серьезен, и я испугалась.

– Я сдал анализы, – сказал он.

«Только не это!» – пронеслось у меня в голове.

Нам принесли яичный рулет. Мы взглянули в тарелки и снова друг на друга.

– Я ВИЧ-инфицирован.

– О, Стивен… – произнесла я и ощутила пустоту в животе.

Сколько ему осталось жить? Зловещая мысль. Он сказал, что ВИЧ-инфицирован, я же услышала, что он скоро умрет. Я представила, как желтеет и искажается его красивое лицо.

– Стивен, я…

– Шерил, все в порядке. По правде сказать, я не удивился, когда узнал.

У Стивена было много партнеров. Возможно, мне тоже не стоило удивляться, но я просто сидела напротив него и не могла произнести ни слова.