Секс в Средневековье

Наконец, что нужно думать о тех ведьмах, которые такие члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно? На это следует сказать, что все это делается дьявольским наваждением и действием, так как чувства зрителей обманываются вышеуказанными способами. Некто рассказывал, что когда он потерял член и обратился за восстановлением своего здоровья к ведьме, та приказала ему подняться на дерево и из находившегося там гнезда, в котором лежало большое количество членов, взять себе один. Когда тот хотел взять из них один побольше, ведьма сказала: «Нет, этот не тронь, – и при этом добавила: – он принадлежит одному попу»[185].

Это одновременно смешная история и попытка объяснить, как магия может создать иллюзию, но ни в одной истории о пропавших членах в «Молоте ведьм» герои-мужчины не понимают, что это только иллюзия. Если эти истории не опирались на уже существовавший страх о том, что женщины кастрируют мужчин, они вполне могли помочь сформировать такой страх.

Кроме того, ведьмы вредят и женщинам, подталкивая их к блуду:

«Падшие девицы, покинутые своими любовниками, которым они отдавались ради обещания жениться на них, потеряв всякую надежду и отовсюду встречая только позор и стыд, обращаются к помощи дьявола или с целью мести, околдовать своего бывшего любовника или ту, с которой он связался, или чтобы просто заняться всеми мерзостями колдовства. И так как подобным девицам нет числа, как, к сожалению, учит опыт, то нет числа и ведьмам, вышедшим из них».[186]

Ведьмы вступают в сексуальные отношения с дьяволом или его помощниками. Демон виден самой ведьме, но больше никому:

«Что касается окружающих, то часто многие видели на полях и в лесах, как ведьмы лежали на спине оголенные ниже пупка и, придав членам соответствующее непотребству положение, двигали бедрами и голенями, в то время как демоны-инкубы действовали невидимо для окружающих».[187]

Демоны в женском обличье (суккубы) также могут соблазнять мужчин; так они собирают мужское семя и затем в половых актах передают его женщинам, чтобы они забеременели.

Причина превращения демонов в инкубов и суккубов лежит не в чувстве наслаждения. Как духи, они не имеют ни мяса, ни костей. Причина лежит в том, что они через порок сладострастия портят и человеческую душу, и тело, и этим делают их восприимчивее ко всем порокам. Не подлежит никакому сомнению, что им известно о росте семени при известных небесных констелляциях. Люди, зачатые под этими констелляциями, с легкостью портятся с помощью чар.[188]

Этот текст, где изложено множество подобных историй и примеров преступлений ведьм, обнаруживает страх перед женщинами и ненависть к ним – к тем, чья власть над мужчинами тесно связана с их сексуальной природой. Это было не просто мнение двух темных немецких монахов: «Молот ведьм» стал крайне популярен в первых печатных версиях и оказал сильное влияние на преследования ведьм в XVI веке. Возможно, эту работу не писали – или не читали, – чтобы демонизировать женщин; недавно один исследователь предположил, что авторы использовали уже существовавшую ненависть к женщинам в своих целях, чтобы доказать телесное существование демонов и таким образом укрепить свою христианскую веру. Однако, пусть мизогинией здесь все не ограничивается, она здесь очевидна; обвинения в ведовстве основаны на уже существовавших представлениях о женской сексуальности. Возможно, совокупление с дьяволами было тем, что охотники на ведьм отчаянно пытались доказать, а не тем, что общество принимало на веру, но авторы смогли его доказать из-за других воззрений о женщинах, которые общество принимало.

Я не хочу заканчивать эту главу на черной ноте. Средневековые женщины оказались в ситуации, где их часто могли принудить к сексу, а если они принимали самостоятельные решения, их часто клеймили как грешниц. И все же они не были заперты в домах. Церковь учила их, что добродетельные женщины не вступают во внебрачные отношения, но многие люди в средневековом обществе не принимали эти слова всерьез. Средневековые тексты изображают женщин как пассивных партнерш, над которыми совершается действие, но в сексе, как и в других сферах жизни, настоящие женщины игнорировали общественные нормы и принимали свои собственные решения – в пределах тех значительных ограничений, в которых они были вынуждены жить.