Семь

– Голоса мужские, – ответил. – Величают друг друга так. И говорят, брат Гундобин, как ты думаешь, не сходить ли нам за пивком? А другой отвечает, думаю, брат Гундобин, что это враки. А я веду трезвый образ жизни. Не пью, не курю, матом не ругаюсь. Только на русалок. А эти…

– Интересно.

– Да. А тут на берегу заставляли меня сходить в Большой храм и справить нужду. Да, прямо в алтарь. Я не пошёл.

– А сейчас они…

– Спят же, – прошептал рыбак.

Женщина удалилась на кухню. Пришла через минуту со стаканом воды.

– Пей! – приказала.

– Это что? – спросил старик.

– Вода простая. Только заговорённая. Мы с твоими братьями сейчас договоримся. Только куда же им… В червей, вот, – сказала и открыла литровую банку с двумя червяками.

– Как раз парочка осталась.

Рыбак выпил залпом воду, и тут же его глаза покраснели, лицо изменилось, вытянулось. На затылке появилось такое же.

Баба Даша стукнула кулаком по столу.

– Братья Гундобины, выходите! В банку!

– Мы не хотим! – ответили вместе противными голосами одинаковые лица. – Нам и здесь хорошо.

– Засиделися! Пора менять родину. Ползите-ка хоть за границу, в Европу. Уж там содомитов пруд пруди. Силой неземной изгоняю вас из этого человека – вон!

И снова стукнула по столу.

Старик при этом взлетел на стуле, ударился головой об люстру и рухнул на пол. Уже со своим лицом.

Червяки в банке громко закричали.

Баба Даша быстро сходила и выбросила их в унитаз. Спустила воду.

– Нечисть! – выругалась.

Рыбак поднялся, сел на стул.

– Ух ты! – радостно сказал. – Ушли братья. Тишина. А?

Но вдруг схватил руками голову.

– А? – закричал.

И женским голосом:

– Нас не догонят! Нас не догонят!

И побежал из квартиры с криком уже своим голосом:

– Не-е-ет! Уйдите!

Когда он хлопнул входной дверью, из ванной комнаты вышла Алина.

Баба Даша сказала:

– Дурное место пусто не бывает. Одни ушли, другие пришли. Что я, так и буду гостей менять? Пусть к попам идёт… А денежки-то оставил, – засмеялась.

Алина покачала головой.

– Плохо всё это, – сказала.

– Что плохо? С бесами якшаться? Бизнес, ничего личного.

Алина села на место напротив бабы Даши, где только что сидел рыбак.

И шёпотом:

– Мне кажется, со мной происходят странные вещи.

– Какие? – заинтересовалась баба Даша.

– Мне стали мерещиться всякие чудеса. Видела, как «чёртово колесо» в парке оторвалось и улетело в пруд. Сейчас в ванной ржавая вода с потолка. Чушь какая-то…

– Чушь, – задумалась баба Даша. – Я вот что думаю… Двадцатый век был непростой для людей, а этот, похоже, будет ещё хлеще.

– В смысле? – удивлённо спросила Алина.

– Ну в смысле борьбы добра и зла. Мировые войны, революции. Гонения на христианство. Столько жертв и мучеников не было раньше в истории. Россия нахлебалась горя.

– Да, – подтвердила Алина. – Но, с другой стороны, как я понимаю, страдания очищают. И то, что много русских покинуло Родину после большевистского переворота, как следствие, стало распространение православной веры в мире.

– Умно, – улыбнулась баба Даша. – Значит, – показала на пол, – у врага нет шансов на победу.

– Никогда не было шансов. С самого начала, как его низвергли в преисподнюю, – подтвердила Алина.

Баба Даша кивнула, сказала:

– Это в конечном итоге. Но история, как река, может менять русло.

– Только русло, но не направление, – с улыбкой сказала Алина.

– Умничка ты моя.

Баба Даша встала, подошла к Алине, погладила волосы, поцеловала.

– Толку-то от этой умнички, – сказала Алина, встала и пошла в свою комнату.

– Ну почему. Ты начитанная. И талантливая, – крикнула ей вслед баба Даша.

Алина вернулась. Села.

– Баб Даш, – замялась.

– Ну что? – улыбнулась женщина.

– Вот скажи… В общем… Меня можно такую полюбить?

– Девочка моя! – покачала головой баба Даша. – Конечно, можно. Почему такие вопросы? А?

Алина вздохнула.

– Ну вот такая. Как бы нецелый человек.

– Целый! Целый ты, любимый, хороший человечек!

– Ну хороший.

– Главное, в человеке не руки-ноги. А сердце. Серд-це! А у тебя оно – золотое, – сказала баба Даша.

– Да ладно.

– Не ладно. Я знаю.

Алина замялась:

– Баб Даш, я в парке встретила… В общем, парня одного. На аллее.

– И?

– И он мне понравился. Даже больше как-то. Из головы не выходит, – сказала Алина.

– Ну и хорошо.

– И больше его не видела. Но… Вот я и спрашиваю. Есть ли у меня какой-то шанс?

– Всегда есть шанс! – отрезала баба Даша. – Если Богу будет угодно, всё сладится.

Алина улыбнулась.

– Я пойду чуть позже с народом девочку искать. Зарину. Пропала.

Баба Даша кивнула.

– Сходи, конечно.

Девушка пошла в свою небольшую комнату. Книжный шкаф, столик, кровать. Ковёр над ним с оленями. На полу такой же. На нём тетрадь и много шариковых ручек и карандашей.

Девушка села. В окно посмотрела. Лёгкий дождик начал стучать по карнизу. Алина подумала о встречах в парке. Она ощутила в душе спокойствие, лёгкость, тишину. Улыбнулась. Пальцами ног стянула носки. Между большим и вторым пальцем втиснула карандаш, левой ногой раскрыла тетрадь и записала: