Семь

– Дребедень какая-то, – сказала Алина.

Галактион покашлял в кулак, сказал:

– Согласен, но весь мир построен так. Потому что нет в нём единства. А в единстве блаженство. Вот вы зачем бегаете? Вашему телу без движений некомфортно. Другие пьянствуют по этому же.

– А, теперь поняла, – сказала Алина и села на лавку.

– Интересно, а Богу сейчас комфортно? – зачем-то спросила она.

– Сейчас? Для Него нет «сейчас», – ответил Галактион и сел рядом.

Алина чуть отодвинулась. Сказала:

– Я думаю, что немного есть… Некомфорт. Это моё мнение. Думаю, если бы Он знал, что так будет… Конечно, знал, но не учёл все нюансы, мелочи… Может, сотворил бы всё чуть-чуть по-другому.

Галактион молчал. Что-то чертил на песке зонтом.

– Человек изменился, – вдруг сказал. – И с ним всё изменилось, всё. Природа… Всё стало умирать. Даже лебеди эти умрут. Так печально смотреть на это… – задумался Галактион, но вот оживился: – Только у неба цвет голубой остался, представляешь? Не ожидал. Красиво ж, а? И белые облака… Да, – вздохнул он. – Но шум дождя! Очень люблю дождь, знаете. Он словно отражение вечности в этом мире. Блаженство, покой и тихая вселенская музыка.

– А ураган тоже любите? – почему-то спросила Алина.

Галактион задумался, словно вспоминал что-то.

– Ураган тоже, – ответил. – Это мистерия рождения мира.

Алина усмехнулась, кивнула головой.

Внезапно пошёл дождик. Галактион раскрыл зонт, который стал белым, и на нём, как на экране, начали мелькать какие-то символы или иероглифы.

– Садитесь ближе, под зонтик, Алина, – предложил Галактион.

Алина подвинулась и увидела на песке надпись, смываемую дождём: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы».

Галактион зачем-то спросил:

– Вот что лучше, когда очень холодно или очень жарко?

– Не поняла.

– А что хуже?

Алина пожала плечами.

– Всё плохо. Должно быть всё в меру, середина, – ответила девушка.

– Вот многие люди так говорят. Середина, мол, и ладно. Ни холодно, ни горячо. Ни чёрно, ни бело. Прожил жизнь – ни вверх, ни вниз.

– Согласна. Так комфортней. Зачем это – вверх, вниз, – согласилась девушка. – Человеку лучше ровно жить, как вы сами говорите, в покое. Большинству людей не нужны вечные вопросы… Люди заняты своим телом, бытом. Жильё, питание… Семья, дети… Вот, что заботит человека. Из века в век… Это, из учебников истории можно сделать вывод, что народы веками только и делали, что воевали, искали лучшее социальное устройство. Но это единицы… Заставляли воевать… Морочили головы… А подавляющему большинству человечества это не нужно. Ему надо прожить свой отрезок времени, выжить в нём и по возможности продолжить свой род.

– Да, и так проходят века, тысячелетия, – согласился Галактион. – Заботы одни и те же. Только форма меняется. И беда в том, что люди приспособились к такой жизни после того, как ушли из чудесного сада… Вот как этого парка… Хорошо здесь, – посмотрел по сторонам. – Но суть в том, что холод – это недостаток тепла. Как зло есть недостаток добра. Как ненависть недостаток любви.

– А гиподинамия недостаток движения, – улыбнулась Алина.

Галактион в ответ тоже улыбнулся.

– Так в чём смысл человеческой жизни, как ты думаешь? – вдруг спросил он.

Алина, не задумываясь, ответила:

– Приблизиться к Создателю всей этой красоты, – кивнула на озеро. – О! Дождь стих. Приятного! – попрощалась, встала и пошла.

Но не успела она пройти и пару шагов, как сверкнула молния, и перед ней возник светящийся шар.

– Я боюсь, – прошептала девушка.

– Радуйся, – спокойно сказал Галактион.

– Чему? Она же может убить.

Галактион улыбнулся.

– Смерть? Люди каждое мгновение умирают. Оп! Ты, которая была секунду назад, умерла. Родилась другая. Оп! Снова. И так, пока здесь есть время.

– Жизнь – это иллюзия? – спросила Алина, не отрывая глаз от шаровой молнии.

– Жизнь – это причины и следствия. Ты будущая отвечаешь за себя прошлую. Только что было настоящее. Оп! Теперь оно прошлое. И мысли, и слова, и дела остались там. И их ничем оттуда не вытащить. Это груз, с которым ты идёшь в будущее.

– Я пока не хочу умирать, – сказала девушка. – Почему она здесь?

– Молния? Это знамение, – поведал Галактион. – Возьми её.

– Я… Я не могу, – ответила Алина.

Галактион хитро прищурился, подошёл, к удивлению Алины, взял в руку шар.

– Горячо? – спросила девушка.

Галактион улыбнулся, предложил:

– Возьми. Верь мне.

– Вы издеваетесь? У меня… Руки короткие.

– Закрой глаза и возьми. Верь мне.

Алина закрыла глаза и ощутила, будто у ней есть кисти, пальцы. Она прикоснулась ими к шару. Почувствовала тепло. Потом взяла шар.

– Что ты чувствуешь? – спросил Галактион.

Алина осознала, что прошёл страх, и стало так радостно, что она засмеялась.

– Странно, но я будто в детство попала, как маленькая девочка!

– Которую радуют, ласкают. Которую любят, – продолжил Галактион, помолчал и сказал: – Есть свет, не тот, который даёт звезда на небе, не тот который даёт солнце. Нетварный свет. Его можно увидеть, если очистить душу.

Галактион взял шар. Алина открыла глаза, осмотрела себя – рук не было.

Галактион подбросил шар. Тот взлетел высоко и, словно фейерверк, рассыпался мириадами разноцветных брызг.