Семь ключей к вечной жизни. Мысли о пути человека к Небу

Вслушиваюсь в многоголосье, наполняющее вселенную, в надежде услышать голос Любви своей. Вглядываюсь в образы, населяющие вселенную, от белой гальки на берегу озера до колесницы солнечной, в надежде увидеть образ Любви своей.

И никто не обманывает надежд моих, но каждый в меру знания говорит о Тебе.

Когда людей спрашиваю, ответа от Тебя жду. В голосах тварей бессловесных к Твоему голосу прислушиваюсь. В красоте природы Твоей красоты ищу.

Когда люди задумчивым застают меня, кажется им, что мысли мои о них, я же о Тебе думаю. Когда видят усердие мое, думают, что ради них труды мои, я же ради Тебя тружусь.

Когда природа слышит имя свое на устах моих, кажется ей, что песнь моя о ней, я же о Тебе пою. Когда голубя кормлю, Тебя угощаю. Когда ягненка ласкаю, Тебя ласкаю. Когда солнцу улыбаюсь, улыбка моя сквозь солнце пробивается, пока не встретится с Твоей улыбкой. Когда лилию белоснежную целую, сквозь семь миров посылаю поцелуй к подножию ног Твоих.

Бдение любви моей идет за руку с молитвой веры и постом упования. И никто из них друг без друга не засыпает и не пробуждается.

Все дела ума моего вере служат.

Все дела сердца моего надежде служат.

Все дела души моей любви служат.

Когда привязался я к Тебе, Любовь моя, все прежние узы мои рассыпались.

Смотрю, как ласточка тревожно мечется над разоренным гнездом своим, и говорю: не привязан я ко гнезду своему.

Смотрю на сына, скорбящего об умершем отце, и говорю: не привязан я к родителям своим.

Смотрю, как задыхается оставшаяся без воды рыба, и говорю: вот так и я, если исторгнут меня из объятий Твоих, в единый миг задохнусь, словно рыба, выброшенная на песок.

Матерь Божия, открой око Свое в душе моей, чтоб уметь мне различать добро и зло. Чтобы видеть мне, какие плоды она приносит, кто обитает в ней. Не имея ока Твоего зрячего, безнадежно блуждаю по душе своей, как заплутавший полночный путник в холодной безразличной тьме. И падает путник и снова встает, и то, что встречает он в пути, кажется ему значительным событием.

Единственное событие моей жизни – Ты, Свет души моей.

Для ребенка, спешащего в материнское объятие, нет ничего более значительного. Невеста, спешащая навстречу жениху, не видит цветов луговых, не слышит приближения грозы, не ощущает ни благоухания кипарисов, ни звериного запаха; только его лицо она видит, только музыку его слов слышит, лишь аромат его души вдыхает. Когда любовь спешит навстречу любви, все теряет свое значение. Время и пространство уступают дорогу любви.

Путникам, не имеющим цели и не знающим любви, пустые истории и события кажутся значительными. Любовь не знает истории, история не знает Любви.

Когда кто-то катится с горы или карабкается в гору, не понимая цели, события преследуют его и представляются целью пути. Воистину, события – оправдание для не имеющих цели и история для не нашедших пути. Потому они попадают в плен событий, не могут преодолеть события.

Молчаливо спешу я к Тебе, то в гору, то с горы, презирая события, сердито разбегающиеся от шагов моих.

Будь я камнем, сорвавшимся с крутизны, не думал бы о камнях, что бьют меня в пути, думал бы о пропасти, на дне которой окажусь.

Будь я потоком горным, не думал бы я о каменистом русле своем, думал бы об озере, которое ждет меня.

На рассвете, когда просыпаюсь, к Тебе летят первые мысли мои; первое движение души – дотянуться до улыбки Твоей; первый мой шепот – имя Твое; первое изумление – Ты рядом.

Словно младенец, увидевший страшный сон, спешит укрыться в объятиях матери и радуется, что сон не разлучил его с ней, так я, пробудившись, спешу в объятия Твои, радуясь, что странствия во сне не разлучили меня с Тобой.

Как не любезен я с Тобой, Любовь моя! Стыд съедает меня за нелюбезность мою к Тебе. Ни на миг не покидаешь Ты меня, я же часами странствую по снам моим без Тебя. Потому кляну я сновидения и сон свой и восхищаюсь Силами Небесными, ни днем ни ночью не сводящими с Тебя очей.

Сон утомляет, Ты приносишь покой и отдых. Не будет покоя уставшему без созерцания Тебя, ни утешения скорбящему без беседы с Тобой, ни здоровья больному без касания десницы Твоей, ни очищения нечистому без омовения в свете Твоем. Спешу в храм Твой улицами пустынными, спешу и не встречаю никого на пути своем. Все спят и в снах своих мучаются от разлуки с Тобой, а ты сидишь на каждой постели и ждешь, пока души вернутся из дальних скитаний.

Стыд съедает меня, Любовь моя, за нелюбезность к Тебе душ человеческих, что так надолго покидают они Источник жизни своей.

Звери лесные проснулись на заре, и Ты стоишь рядом с ними и пасешь их. Думают звери о пище, о пище думают они утром ранним, так же как и я, но знаю, что Тобой лишь могу утолить голод свой.

Пустынными улицами на рассвете спешу я, Славы Твоей взыскуя. Слышу муэдзина[6], на башне кричащего, слышу колокола, в храм зовущие. И возношусь мыслями, и смотрю с высоты на землю, чтобы видеть, сколько чад человеческих отказалось от скитаний безумных и встретило Сущего, далекого от безумства сна.