Семь тысяч сто с хвостиком (СИ)

Евдоким поклонился и вышел. Его переполняли смешанные чувства. С одной стороны, он застоялся без дела, что скакун в стойле, а с другой стороны он только сейчас, в последнее время почувствовал тягу к семейной спокойной жизни. У него появилась пусть только пока видимость ее, но оседлая семейная жизнь. Да и деньги ему стали нужны больше, чем раньше, надумали они купить и корову, и овец хотя бы десяток. А дело воеводское сулило хорошие барыши. Вот тебе и дельце, правда, опасное неимоверно, а как дознаются смутьяны, что заслан он воеводой, то наверняка не сохранить ему живота своего. Но был Рогожин не из слабых духом. Любил он играть со смертию кто кого, радовали его опасные дела. Не дорожил он особливо своей головой разудалой. Жизнь для него не была пока наполнена ни детским смехом, ни заботой о престарелых родителях. Только и была у него молодая супруга Настя, единственная привязанность и отдушина.

Облачившись в стрелецкое платье, взяв пистоли кремниевые, да мешочек с пулями и порохом, Евдоким прошел в конюшню и выбрал кобылу рыжего цвета, крепкую и выносливую, но явно небыструю, да и не собирался он ни догонять, ни убегать. Чуть только забрезжил рассвет Рогожин покинул Тулу и направился к Петровской слободе.

Таким ранним утром на пути ему не встречались ни крестьяне, ни торговцы, ни монахи. Пустынна и безлюдна была его дорога. Дремля в седле он, впрочем, радовался этому обстоятельству. Так было и спокойнее, и для дела надежнее, никто его не видел откуда он выехал, с кем встречался и куда едет. Разбойнички не баловали, и без них хватало нонче грабителей и душегубов. Да и сил воинских стало очень много. Стрелецкие разъезды и караулы днем и ночью несли службу на дорогах уезда. А смутьяны и противники воеводы вооружались и поди угадай на кого нарвешься, когда вздумаешь поживиться чужим, можно и пулю в живот схлопотать, вместо меди и серебра. Все нынче при оружии, смелые, даже больше, отчаянные и притом на взводе. Поди таких попробуй запугать и ограбить. Опасность или скорее осложнения могли возникнуть только при встрече со стрельцами, так как не по праву он был одет в одежды стрелецкие, не знали его настоящие воины. Но на такой случай был у него знак тайный, не всем ведомый, а только чинам высоким. При наличии этого знака обязаны были все государевы люди отпущать владельца и оказывать тому всяческую помощь. Но мог он потерять на выяснения кто он и с какой целью путешествует, некоторое время, что было бы некстати.

Недалече от Петровской слободки Евдоким взбодрился и стал держать ухо востро. И вскоре не пожалел об этом.

- Стой! Куды путь держишь? - раздался сзади зычный бас.

Евдоким остановил кобылу и оглянулся. Из зарослей еще не полностью оголившихся от желтых листьев вышли двое бородатых мужиков. Один был роста огромадного и бас у него был раскатистый. Второй казался помельче, но все одно побольше Рогожина. Мужики были вооружены пищалью и пистолем, а за поясами торчали сабли без ножен.

- Здорово, православные! - стараясь быть непринужденным поприветствовал их Евдоким.

- Здорово, здоров. Куды едешь? - повторил свой вопрос громила.

- Э, так в Петровскую слободку...

- На кой?!

- Сказывают собирает сын боярский людишек супротив воеводы нашего...

- А тебе зачем туды?

- А что, разве сыскивают токмо черносошных или монастырских? Слыхивал я и казаков зовут, и стрельцов...

- Зовут всех, но как нам понять по какому ты делу едешь? Может ты воеводский засланный? Приехал разузнать, да воеводе доложить?

- А коли нет? Как ты узнаешь по какому делу я еду? Бумаги и грамоты у меня нет никакой, ни от воеводы, ни от его Шеина... А ты раскинь умом своим, коли был бы я заслан воеводой то на кой мне рядится в стрелецкое платье? Проще уж облачится в рванье, прикинуться черносошным али крепостным. Ведь разумею же, что мой кафтан вызовет у такого, как ты подозрение.

- Верно все гутаришь, но сумления у меня все остались. Нет веры у меня к тебе!

- Так ты меня сведи к сыну боярскому Акине Шеину. Пущай он спытает, кто я есть, засланец, али нет.

- Ладно, идем! - наконец решил великан, почесывая затылок, и повернулся к своему собрату. - Никодим, сведу я его в слободку и мигом сюды вернусь.