Семь тысяч сто с хвостиком (СИ)

В дверь постучались и тоненький девичий голосок пропел:

- Барин, мой господин просит тебя спуститься. Пожаловал боярин Морозов! Тебя оба дожидаются.

Пьетро поднял голову от книги и недовольно покачал головой, словно говоря, что не вовремя его прерывают от очень важного труда. Но все-таки он захлопнул толстую книгу и встал. Переодеваться в какие-то особые платья он не стал, а так, в чем был, в московитской одежде, направился на встречу с молодым человеком, который тотчас прискакал, как только в ворота отцовского дома постучался человек от купца Акима.

Раньше Пьетро не встречался с Петром Ивановичем Морозовым. Он слышал о нем от дочери и от Акима, но не видел того и уж точно ни разу не разговаривал. При появлении итальянца в комнате, Петр Иванович встал, хотя мог и не делать этого, так как был на много выше рангом какого-то заморского купца. Но сделал он этот жест от уважения к отцу своей любимой и так требовали правила хорошего тона, которому его учили заморские учителя. Это вежливо, - говаривали они, - и к тому же сводит простых людей с ума, поражая их необъяснимостью.

Пьетро поклонился и молодой человек ответил ему тем же. Аким тоже стоял, понимая, что в присутствии боярского сына ему не пристало сидеть.

- Здоровья тебе, господин Пьетро! - тихо, но с чувством собственного достоинства произнес молодой Морозов.

- И тебе здравия, господин Морозов. Аким поведал, что искал ты встречи со мной? Sto ascoltando voi, - Пьетро перешел на родной язык. Он, конечно, мог продолжать разговаривать на плохом русском, но сделал это по двум причинам. Во-первых, так ему было понятнее и проще изъясняться, а во-вторых, он хотел проверить знание итальянского языка этим благородным московитом, о котором все говорили с восхищением, о его каком-то сказочном европейском образовании.

- У меня, господин Пьетро, к вам на самом деле несколько весьма важных для меня просьб и вопросов, - начал Петр Иванович, моментально вслед за итальянцем переходя на итальянский. Да он неплохо говорит на итальянском, - подумал Пьетро, слушая немного грубое произношение родных слов, но тем не менее Морозов и впрямь говорил очень неплохо. - Вы знаете, что я люблю вашу дочь? Паула говорила вам о нашем взаимном чувстве? Постойте, не торопитесь ее звать! Я хотел бы сначала поговорить только с вами! Я, конечно, прошу руки вашей дочери и мечтаю, чтоб вы благословили нас. Сразу хочу предупредить, что я греческого вероисповедания, но открыт для католицизма. Мы с Паулой решили, что жить нам лучше не здесь, а в Венеции или другом городе, возле моря, так хочет Паула. Я знаю, что вы собираетесь в скором времени возвращаться домой и я хотел бы стать вам спутником в вашем путешествии. Мое присутствие не станет вам обузой, а скорее наоборот, может быть полезным. По крайней мере до границ Московии я смогу быть вам очень полезен, да и на кардоне, мне будут преференции. У моего отца очень добрые отношения со Смоленским воеводой. Ему я повезу грамоту от отца, в которой он попросит его не досматривать ваш товар. С собой я повезу сребро и злато, так, чтоб нам хватило с Паулой на дом и на житие. Но я не собираюсь просто проживать свои сбережения, я предлагаю вам свое участие в вашем деле. Поверьте, с моими возможностями, связями и деньгами, ваше дело сразу пойдет в гору! В тульском уезде мы станем зело великими торговцами. Отец поспособствует этому...

Морозов замолчал, обдумывая свои следующие слова, а пока он переводил дух, заговорил Пьетро.

- Я не против счастья своей дочери! Если она любит, то и я полюблю ее суженного. Я не буду противиться вашему венчанию, но вот, как к нему отнесется твой батюшка? Разве такую он хотел видеть невестку? С ней ты не займешь высокопоставленных должностей, а ведь вы бояре известные в Московии и жалованы царем, уж точно не в опале.

- О! Поверьте, Пьетро! Мой батюшка не будет противиться! Он не станет неволить мои чувства. Коли я твердо буду настаивать на своем выборе, то и он не воспротивится. Я давно ему сказал, что не желаю идти на государеву службу, а мечтаю уехать в Европу. Он слыхал это от меня и не отговаривал меня.

- Все ли вопросы ты задал, синьор Морозов?

- Важные, да.

- Ты не будешь возражать, если я кликну дочь и спрошу ее о том, люб ли ты ей и хотела бы она воссоединить свою судьбу с твоей?

- О, нет! Я даже желал бы этого!

- Что ж, пойдем к ней.

Пьетро встал и направился к лестнице на второй этаж, Петр последовал за ним. Он не сомневался, что его возлюбленная подтвердит их серьезные намерения и сильные чувства. Они поднялись по немного скрипучей лестнице и прошли по узкому коридору к комнате Паулы.

- Дочь моя! - Пьетро постучал в дверь. - Это я и молодой боярин Морозов. Мы можем войти к тебе?

- Да, папа, конечно! - голос девушки дрожал от волнения.