Семья для нефтяного магната

Глава 4. Кипяток.

Назима

Вдыхаю резкий запах. Он пробивает нос, отдаётся в затылке и заставляет шокировано распахнуть глаза.

– Ну слава Богу. Очухалась…

Вижу над собой мужское лицо и чувствую, как сердце начинает учащаться. Где я? Кто он? Муж меня убьёт… Вспыхиваю. Инстинктивно шарахаюсь от мужчины назад и бьюсь головой о спинку дивана. Дальше ползти некуда…

– Ну тише, тише, – он сам отстраняется и  окидывает меня скептическим взглядом. – Успокойся. Я не любитель женщин в отключке. Как-то инициативные больше нравятся…

Не нравлюсь? Говорит так, будто мы знакомы… Несколько раз моргаю и напрягаю память, силясь восстановить последние события. Картинки вспыхивают, отзываясь резкой головной болью… День рождения дяди, ресторан, документы, Тихомиров… Точно! Этому человеку я продала компанию родителей. А потом пришёл Аяз, была стрельба…

– Мой бывший муж, – сглатываю. – Он бывший или…

– Бывший, – уверенно кивает мужчина. – В реанимации сейчас. Колено ему прострелянное собирают.

Выдыхаю. Не чувствую никакого сожаления от этого факта.

– А остальные? – Спрашиваю обеспокоено. – Брат, Глеб?

– С ними все хорошо, – убедительно говорит Тихомиров.

– Спасибо… – запинаюсь, не зная, как правильно обратиться к своему спасителю. Имя просто вылетело из головы. – Простите, – закусываю от досады губку. – Как я могу к вам обращаться?

– Константин.. – хмурится он. – Ты как  вообще? Честно говоря, ты так долго была без сознания, что я уже начал волноваться.

– Я… – делаю паузу, прислушиваясь к себе и кладу руку на живот. – Все нормально. Только голова кружится и колени вибрируют.

– Все таки врача? – предлагает Константин.

– Нет, – мотаю головой и чувствую, что в горле совсем пересохло. – Чаю с сахаром. Если можно, – добавляю, смущаясь.

– Можно, – кивает он.

Огибает диван, на котором я сижу, пересекает зону небольшого бара, совмещенного с гостиной, и подходит к кухонному гарнитуру.

– Чёрный, зелёный? – повышает голос.

– Чёрный, – отвечаю.

Осматриваю обстановку дома и ловлю себя на том, что, как школьница, все время возвращаюсь взглядом к мужской спине в белой рубашке. Широкая… Она заканчивается необъятными плечами и сильными руками.

Рывком отвожу глаза. Позор, Назима. Аллах дал тебе зрение не для того, чтобы ты рассматривала чужих мужчин. Хотя разве после того, что я уже натворила, мне может быть что-то страшно?

Нахожу себя в отражении большой плазмы на стене и понимаю, что на голове нет платка. Прическа растрепалась, верхние пуговицы платья на груди расстегнуты, на ногах нет обуви. Ооо… Судорожно пытаюсь хоть немного привести себя в порядок. Нет, не для того, чтобы нравиться Константину, а потому что… Ой, Назима, себе ты можешь врать сколько угодно, а вот Аллах… он все знает.

– Держи свой чай, – возвращается Константин с кружкой и протягивает ее мне.

Врезаюсь взглядом в его крепкие предплечья, переплетенные красивым рисунок вен, и вдруг понимаю, что именно эти руки принесли меня на диван. Трогали. Прижимали к их хозяину…

– Платок, – шепчу, чувствуя, что сейчас сгорю от стыда.

– Он упал на землю во дворе, – пожимает плечами Константин. – Да и жарко в доме. Я бы тебе ещё посоветовал побрякушки все с себя снять. Сразу легче станет.

Отрицательно качаю головой.

– Чай то будешь? – теряет терпение он.

– Да, спасибо, – спохватываюсь.

Не поднимая глаз, забираю кружку и торопливо подношу ее ко рту. Руки трясутся.

– Горячий! – предупреждающе рявкает Тихомиров, но от этого становится только хуже.

Я вздрагиваю и выливаю кипяток себе руки, колени и бедра.

– Ай… – шокировано вскрикиваю.

Константин подлетает ко мне, вырывая из рук чашку и шипя ругательства.

Кожа под платьем начинает гореть.

– Немедленно снимай одежду, – командует он и быстрым шагом удаляется на кухню.

Снять платье? Как? Остаться в белье перед чужим мужчиной? Боль смешивается с паникой, и я просто задираю подол платья, оголяя колени. Но с рукавами такой фокус не проходит. Слишком узкие. Ааа, как же больно! Печёт!

– Я сказал тебе снять одежду! – возвращается ко мне Константин и держит в руках какой-то белый баллончик.

– Нельзя, – закусываю губу и чувствую, как по щекам начинают течь слёзы. – Перед чужим мужчиной…

– Идиотка… – подкатывает глаза Константин. – Хочешь, чтобы кожа слезла? Думаешь, что я женщин голых не видел?

Я даже не успеваю ничего сообразить, когда он подхватывает подол моего платья и одним рывком, будто бумагу разрывает его по шву до бёдер. Точно также бескомпромиссно поступает с рукавами и обильно заливает уже покрасневшую кожу пантеноловой пеной.

Через секунду боль отступает. Я судорожно выдыхаю и встречаюсь взглядом с Тихомировым. Он сжимает мою ногу чуть выше колена так, что пальцы почти касаются белья. А ещё они двигаются, успокаивающе поглаживая кожу. В его глазах вспыхивает и наливается откровенная, ничем не прикрытая похоть. Ой, мамочка!