Семья. О генеалогии, отцовстве и любви

На веб-сайте было много информации обо мне. Ссылки на все мои опубликованные за долгие годы книги, эссе и рассказы. Я вела блог, который он мог почитать, если хотел. И потом на сайте были фотографии — мои фото, в частности фотография, которую он увидел бы первой, щелкнув по ссылке. На этом фото я стою за кафедрой и читаю вслух. Волосы убраны назад, я в очках — его вылитая копия. Понять очевидное не составит труда: женщина, написавшая ему письмо и перевернувшая его жизнь, утверждающая, что она его биологическая дочь, — писательница, которая всю жизнь пытается разгадать тайну своего происхождения, своей идентичности.

21

Что знала мать? Что знал отец? И снова: что знала мать? Что знал отец? В йогической философии концепция samskara — в переводе с санскрита «шрам» или «рисунок» — понимается как кармическое наследие, некая программа, с которой мы рождаемся и которую снова и снова проходим в течение жизни. Пока мы с Майклом двигались по Западному побережью, колесо все крутилось и крутилось, каждый раз задевая за одну и ту же насечку — точку, к которой сходились тысячи вопросов, а те в свою очередь сводились всего к двум главным вопросам. А я тем временем строчила на каталожных карточках:

Антиутопия.

Ощущение (тогда), будто я нахожусь под стеклянным колпаком. Сейчас такое же ощущение.

Монолог из «Ричарда III» о гвозде в подкове.

Друзья устроили в Малибу вечеринку по случаю празднования Четвертого июля. Мы на пляже смотрели фейерверк. У вдовы Дино Де Лаурентиса был новый бойфренд, пилот в отставке, входивший в состав парадной эскадрильи. Они гудели над головой — восемь реактивных самолетиков в боевом порядке на фоне лиловых калифорнийских сумерек. Я составила длинный осторожный ответ Бенджамину Уолдену, разъясняющий совокупность фактов, которые складывались в историю, будто притянутые магнитом. Я писала простым и ясным языком, лишив тон письма эмоционального содержания. Мы уже могли обращаться друг к другу по имени: «Дорогой Бен», «С наилучшими пожеланиями, Дани». Но каждый раз, когда мой непослушный разум не был занят ничем другим, мысли возвращались к родителям.

Все, кого коснулась эта история, или умерли, или были очень стары. Родителей не было в живых. Почти все их друзья умерли. Сестры матери, с которой она была очень близка, не было в живых. Ее мужа, хирурга, тоже. Доктор Эдмонд Фаррис был мертв. Жена Фарриса, Огаста, тоже. Институт Фарриса лет через десять после моего рождения закрыли. Но я понимала, что, возможно, были еще в живых люди, которые могли пролить свет на события, произошедшие в том институте в Филадельфии и приведшие к моему зачатию. Работавшие в Фаррисе врачи, медсестры, клиницисты и лаборанты. Профессора в Пенн, которые могли быть знакомы с самим Фаррисом. Коллеги из тогда еще относительно новой области репродуктивной медицины. Я не могла себе позволить спокойно складывать факт за фактом. Моей задачей было как можно быстрее собрать как можно больше информации. К счастью, эта задача также позволяла мне справляться с лавиной чувств в ожидании ответа от Бена Уолдена.

Одна из статей, встретившихся мне, была широко растиражированным в 1958 году сюжетом информационного агентства, напечатанным в таких газетах, как «Милуоки Джорнал Сентинел» и «Тампа Трибьюн»:

Искусственное оплодотворение берет новые обороты.

Примерно 40 000 американских детей обязаны началом жизни науке о детях из пробирки.

Директор Института отцовства и материнства в Филадельфии доктор Эдмонд Фаррис в интервью отметил, что даже его собственная примерная оценка в 30 000–40 000 пробирочных малышей, возможно, занижена. Никто на самом деле не знает, сколько детей из пробирки родилось в США, так как закона, по которому врачи должны отчитываться о подобной практике, не существует.

Доктор Фаррис — один из множества ученых, который трудился в этой области в то время, когда законы, контролирующие искусственное оплодотворение человека, еще не были приняты.

Юрист из Чикаго Аллен Д. Холоуэй в одном из последних номеров «Журнала американской ассоциации юристов»[34] заявил, что законодательство должно изучить этот вопрос и принять единый закон. Он предостерег: «Деятельность, связанная с искусственным оплодотворением, охватывает уголовное право, законнорожденность, наследование и даже распространяется на области теологии, социологии и философии».