Семья Зитаров. Том 2

Поздно вечером, когда обитатели барака улеглись спать, внезапно явились несколько чиновников охранки и произвели тщательный обыск имущества Зитаров. Ничего не обнаружив, они приказали Карлу одеться и следовать за ними. На окраине, в отдельно стоящем бараке, Карла допросил сам начальник пункта.

— Вы служили при большевиках в милиции города Барнаула?

— Служил.

— Потом вступили в банду красных партизан и боролись против войск Колчака?

— Да, конечно. Но это была не банда. Это был отряд честных борцов.

— Вы, бывший офицер латышских стрелков, связались с красными! — начальник пункта изобразил удивление. — И вам не стыдно?

— Чего я должен стыдиться? — спросил Карл.

— Это мы увидим после, — процедил сквозь зубы начальник пункта.

Карла арестовали. Когда об этом узнали родные, они поняли, что здесь, в карантине, им не дождаться освобождения Карла, поэтому решили постараться поскорее выбраться отсюда и затем из своей волости выслать брату солидное поручительство.

Самые большие надежды они возлагали на корчмаря Мартына: тот теперь наверняка имеет вес и значение в волости. Если Мартын поручится за Карла, его непременно освободят.

С некоторыми обитателями карантина, например Симаном Бренгулисом, случились неприятности другого порядка. Когда эшелон миновал границу, большинство бедняков, помогших прятать имущество богачей, сняли с себя роскошные меховые шубы и отдали их владельцам. Айя Паруп сделала это, не ожидая, когда Бренгулис напомнит ей. Так же поступило большинство других. Богатым землякам оставалось поблагодарить их и уложить в тюки возвращенное имущество. Но Бренгулис оказался менее счастливым. Когда он напомнил Эрнесту о золотых часах, тот ответил, что лучше подождать до Резекне — часы у него в сохранности. Точно такого же мнения была и Зариене (они, видимо, сговорились). После бани и дезинфекции Бренгулис расположился рядом с Зитарами. Но Эрнест и словом не обмолвился насчет возвращения часов, а Зариене расхаживала по карантину в роскошной лисьей шубе. У Бренгулиса на душе стало неспокойно. Встретив Эрнеста у дверей барака, он отозвал его в сторону и сказал:

— Ну, теперь я сам справлюсь. Давай, ты и так долго хранил.

— Что? — спросил Эрнест, словно не понимая, о чем идет речь.

— Часы. Мы же договорились, что в Резекне я их заберу. В тесноте не так уж приятно хранить чужое имущество.

— Да? А почему я должен отдать вам свои часы? — удивился Эрнест.

— Я ведь купил их на свои деньги.

— Кто это видел?

— Перестань шутить. Кто же этого не знает…

— Кто-нибудь был при том, как ты мне их отдавал? Укажи свидетелей.

— Какие же нужны свидетели?

— Часы мои, и при мне они и останутся. Если ты думаешь иначе, спроси, как записано в таможенной описи. Я привез их из России. А по эту сторону границы ты у меня их не покупал.

— Значит, ты собираешься отрицать? — побагровел Бренгулис.

— Что значит отрицать или утверждать? Дело обстоит так, как я сказал, и больше нам не о чем говорить.

Так оно и осталось. Не помогли ни угрозы, ни задабривание — Бренгулис больше не увидел своих часов. Самое обидное, что он не мог ничего сделать Эрнесту, ведь свидетелей не было.

Подстрекаемая Эрнестом, Зариене тоже начала брыкаться:

— Что? Когда? Какую шубу?!

Но она оказалась более мягкосердечной и вернула шубу. Правда, не совсем безвозмездно — Бренгулису пришлось дать ей кое-что из съестного и сто рублей латвийскими деньгами. Но когда в бараке кто-нибудь интересовался, который час, Эрнест Зитар с самодовольным видом вынимал массивные золотые часы и открывал крышку:

— Четверть одиннадцатого.

3

На следующий день после ареста Карла в барак, где находились Зитары, вселились Ниедры. Янка узнал об этом только вечером, вернувшись после колки дров на кухне карантина. Сообщила эту новость Айя, поместившаяся напротив Зитаров на других нарах.

— Ты не пойдешь знакомых проведать? — спросила она, когда Янка поужинал.

— Каких знакомых? — ответил он вопросом на вопрос.

— Ну, тех, в том конце барака у дверей…