Серебряные трубы

Со всех сторон раздавались требования записать адрес, где хранится та или иная вещь из усадьбы Суворовых.

— Запишите обязательно, — тормошил меня пожилой колхозник, — у Баташевой Варвары в подклети лежит старинный ручной жернов, а у Данилы Рожнова стоит диван, оттуда же, суворовский. Там же соха старая, тоже из усадьбы, сам видел.

Я не успел еще записать эти слова, как почти одновременно справа и слева от себя услышал:

— Не забудьте о подсвечниках кованой меди. Посеребренные. Два подсвечника… Они в деревне Жуково, у Михайловых. С семнадцатого года у них. И еще рамочка ореховая, резная, как изба. Тоже от Суворовых! Обязательно запишите! — настаивала молодая шустрая женщина. Позже я узнал, что ее зовут Ольга Скуратова.

— Я вам солонку принесу. Внук Суворова нашему деду подарил. Я мужу не скажу, принесу, пусть в музее лежит. И еще вещей разных суворовских соберу. У нас их невесть сколько по избам гуляет! — доверительно сообщала Ольга.

А с другой стороны протягивалась ко мне нетерпеливая рука, и глухой, сиповатый голос древнего, лет под девяносто, деда карела, потомка суворовских солдат, убеждал меня:

— Ты, мил-человек, не забудь пошарить у Федоровых, в Язвинке. У них комод от генерала стоит, с торгов купили годов с двадцать назад.

Предложения все сыпались и сыпались. Я записывал в блокнот названия деревень, фамилии колхозников, сведения о хранившихся у них вещах. В конце я почувствовал, что запутался, и прекратил записи.

— Хватит! — остановил я наступавших на меня почитателей Суворова. — Прошу завтра с утра зайти на почту. Я буду там и запишу все. Вместе станем отыскивать и собирать памятные вещи.

На следующий день комиссия уехала обратно в Боровичи, а мы с директором краеведческого музея занялись «черной работой». Но об этом стоит рассказать подробнее.

— Рассчитывать на самотек нельзя! — сказал я директору. — Сидеть у моря и ждать погоды — много не дождемся. Принесут колхозники десять, двадцать вещей, а пятьдесят останется по избам портиться, разрушаться.

Я надумал копнуть поглубже, поднять на это дело учителей и школьников старших классов.

— Задумали широко! — одобрил краевед.

— Вы поймите, — разошелся я в своих мечтах, — в каждой избе имеется один, а то и два школьника. А кто лучше их знает, что находится в избах? Там, где нет ребят, интересующие нас сокровища тоже не уйдут. Ведь ребята живут рядом. Они расскажут, что есть в соседних избах. От их глаз ничто не скроется.

Так мы и поступили.

Сначала собрали в сельсовете учителей нескольких сел и побеседовали с ними. После этого поговорили со школьниками старших классов, роздали ребятам открытки с изображением Суворова и просили помочь нам отыскать и собрать все, что только можно найти.

На другой день с утра мы пошли по избам.

Зашли в первую.

— У нас портрет Суворова есть! — торопливо выкладывал худенький, лет пятнадцати от роду, малец, школьник Кончанской школы, из тех, что только вчера прослушали наш «курс наук».

В углу справа, забранная в расшитые полотенца, висела старая, потемневшая от времени, литография — портрет Суворова.

— Мама, отдадим! — сказал наш юный спутник и протянул руку к портрету.

— Что отец скажет? — спросила, улыбаясь, мать школьника.

— Он доклад слушал, сам мне говорил: «Надо собрать, что интересней, музей открыть у нас на селе!» — Вот что он сказал, — волновался сын.

— Значит, надо отдать! — успокоила его женщина.

— Мама, еще медаль у нас старая, дедушкина…

— И ее туда же?

— Да!

— Без отца не выйдет!

— Так отец!.. — попытался возразить мальчик.

— Отец придет — сам решит, а ты попросишь у него, расскажешь, куда пойдет медаль.

Паренек на секунду стих, но тут же вновь встрепенулся:

— Вы не беспокойтесь, папа отдаст медаль. А вот у Лешки Пскова книжки есть от Суворова, ох и книжки, во, толстые, сам видел! — показал паренек руками, какой толщины он видел книги.

— Пойдемте к нему! — предложил он, и мы пошли в избу к Лешке Пскову.

Пока школьники узнавали, что из суворовского имущества хранится по избам колхозников, а учителя записывали в блокноты поступавшие к ним от ребят сведения, секретарь Боровичского райкома комсомола собрал свой актив из комсомольцев врачей, учителей и кооператоров помоложе годами и повел с ними «разъяснительную работу».

Глядя на это, не выдержали и любытинцы. Они решили не отставать от боровичан и всюду — в колхозах, в сельских учреждениях и на предприятиях — беседовали о жизни кончанского изгнанника, о боевом прошлом русского народа.

Дня через два начались сборы суворовских вещей. Размах работы превзошел наши ожидания. Поиски охватили территорию двух районов в радиусе до трехсот километров. Суворовские вещи для Кончанского музея искали в Новгороде и в Ленинграде, у тех, кто жил когда-то в Боровичском или Любытинском районах.

Сколько — интересных случаев произошло в эти дни, сколько любопытных находок. И все — в порядке самодеятельности.