Серебряный век. Жизнь и любовь русских поэтов и писателей

Мысли о школе не оставляют Айседору, она ищет финансирование для своей мечты. И однажды фортуна улыбается ей. Она знакомится с Парисом Зингером – наследником знаменитой династии Зингеров, между ними вспыхивает любовь. Он предлагает Айседоре не только совместную жизнь, но и становится спонсором для ее школы танцев. Наступает счастливая полоса в жизни Айседоры, она любит и любима. Ее планы и мечты сбываются…

Она становится во второй раз матерью (первый ребенок – дочь Дердре была от Гордона Крэга). Рождается сын – Патрик. Но однажды в ее жизни все рухнуло в один момент. Ее дети погибли, не сумев выбраться из машины, упавшей с моста в реку. Шофер спасся, а они – нет. Позже Айседора будет обвинять шофера в сговоре со своими недругами; слишком много вопросов вызывало у нее это трагическое происшествие. Айседора погрузилась в переживания, из которых никак не могла выбраться. От этой опустошенности не спасало ничего…

Начавшаяся мировая война перечеркнула дальнейшие планы Дункан. После гибели детей отношения с Парисом Зингером постепенно сошли на нет, и Айседоре приходилось добывать деньги на свои проекты самостоятельно, гастролируя и организовывая турне по разным странам. Но не это подтачивало ее силы… Она не могла по-настоящему оправиться после смерти Дердре и Патрика. Она родила еще одного ребенка, но он сразу умер, погрузив ее в еще большую тоску и отчаяние…

«Самый тяжелый период большого горя не тогда, когда наносится первый удар, вызывающий нервное напряжение, парализующее скорбь, но период, наступающий значительно позже, когда окружающие начинают говорить: “О, она все забыла!” Или: “Теперь она успокоилась, она пережила”. Когда во время веселого обеда ледяная тоска сжимает сердце или огненные когти страдания впиваются в горло, лед и пламя, ад и отчаяние затемняют ум, и человек с бокалом шампанского в руке пытается заглушить свое горе, лишь бы забыться. Я дошла теперь именно до этого состояния. Все друзья говорили: “Она забыла, она успокоилась”, а между тем вид ребенка, входящего в комнату и зовущего мать, раздирал мое сердце на части и вселял в мое существо такую тоску, что мозг мог только стремиться к забвению и мечтать о Лете. И из этих нечеловеческих мук я пыталась создать новую жизнь, создать искусство…»

Октябрьскую революцию Айседора, как и многие деятели искусств, восприняла восторженно.