Сергей Павлович Королев

Телетайп в соседнем помещении отсчитывал условные «пятерки». Тихо, эти монотонные тук, тук, тук… И вдруг сбой: «тройки» пошли. Увидел лицо Королева — и не узнал. Никогда не видел его таким. Серый, суровый, губы плотно сжаты. Секунду-две длился этот сбой. Но чего стоили они…

Аркадий Осташев, инженер-испытатель ОКБ-1:

Ночь с 11 на 12 апреля. Последняя перед стартом «Востока». Веки налились свинцом, а сон не идет. Заставил себя лечь, попробовал «отключиться», но мысли продолжали будоражить сознание. И все-таки я «провалился» на какое-то время.

Королев тоже не спал в ту ночь. Перед тем как уйти к себе, я видел, как он ходил между домиками — своим и Келдыша (в нем теперь отдыхали космонавты), говорят — до трех часов утра. О чем думал? Не знаю. Наверное, все на «двойке» в ту ночь думали об одном.

Встретились утром, на старте.

— Здорово, дружок, — начал Сергей Павлович. — Великое дело свершим сегодня. Свершим обязательно.

— Хотя и чудно, — ответил ему.

— Не чудно, а чудно, — поправил Королев.

— Фантастично, — говорю.

— Реально, — улыбается он, а сам смотрит на ракету.

Это был не просто разговор, а словесная перестрелка, для разрядки: кто хлеще.

— Ну хорошо, смотри, если плохо…

Я перебил вопросом:

— Что хорошо, что плохо?

— Смотри, чтобы все было хорошо… Строже смотри, придирчивее, зорче. — В голосе его чувствовалось напряжение, но он старался этого не показать.

Приближалось время заправки, и Королев понимал, что от того, как будут настроены люди, зависит многое. Он обратился к стартовикам. Нет, не с речью, не с патетикой, хотя его слова звучали возвышенно:

— Товарищи, сегодня будет исполнена мечта. Вековая мечта человечества. Человек полетит в космос. И это будет сделано вашими руками, вашими сердцами, бессонными ночами и напряженной работой…

Он смолк и после паузы продолжал:

— Не торопитесь, не спешите, думайте. Сегодня все должно быть на высшем уровне. Самом высшем! Мелочей сегодня не может быть. Как, впрочем, и вообще в ракетной технике…

Все в то утро имело особую окраску: и слова, и действия, и наши помыслы. Была ли торжественность? Да, была. Сама природа дарила нам солнечное тепло и ясность неба. Слова Королева дополнили это ощущение торжественности.

— Космической эре, которую открывали мы с вами, нет и четырех лет, — говорил Сергей Павлович. — С большим удовлетворением поздравляю всех вас с тем, что сегодня вам доверено право открыть новую эру — послать человека в космос.

И мы ощущали эту ответственность — умом и сердцем. Все ощущали: за каждую операцию, малую и большую, на борту и на Земле. Голос Королева, его тон вселяли уверенность и заряжали людей. И все мы были горды и счастливы тоже, что нам доверили такое. Он же твердо знал и верил, что сбоев не будет, что люди сделают все, как надо, и не подведут — ни себя, ни его, ни Гагарина.

Смотрю на стартовиков, на их лица. Все поглощены работой. Жесты, движения, короткие команды… Все, как и раньше. И совсем по-иному. Напряжение, заметная бледность на обветренных щеках…

Нет, эти люди не подведут. Они знают, что делать и как делать. Они понимают, что стоит за всем этим. Да и каждый из них, кто готовил «Восток», прошел «королёвский отбор», получил его жесткое заключение: «Годится! Этому можно доверить».

…По громкой связи звучат команды. Скоро, очень скоро! И снова все происходящее представляется фантастикой, как в том кинофильме, который консультировал сам Циолковский. А память возвращает в прошлое.

Однажды Королев спросил меня: «А что у тебя за специальность? Не испытатель ты, не проектировщик, не конструктор…»

— Я — испытатель, — отвечаю.

— Подожди, подожди. Испытатель — это очень многое. Много больше, чем ты думаешь, — говорил человек, который сам задумывал, строил и испытывал свои планёры и самолеты.

— Со временем стану испытателем, — упорствовал я.

— Со временем станешь… Как твой брат подполковник Евгений Осташев. Он был отличным испытателем.

…Точно по графику предстартовой подготовки приступили к заправке ракеты. Из дренажных отверстий предохранительных клапанов появилось белое испарение. Носитель словно ожил, и время ускорило свой бег. И снова мысль: «Правдоподобно ли все это? Не сказка ли, не сон?» — «Да, нет же, — говорю себе. — Нет! Пришел тот звездный час человечества, когда оно готово шагнуть в космос. Готово!»

Я находился на ферме установщика, на поясе, что ниже площадки у посадочного люка. Увидел глаза Гагарина. Он был спокоен.

— Будешь вести сопровождение, — напомнил Королев, хотя об этом было сказано накануне.

…Главный конструктор на то и главный, что держит в своих руках все. И чтобы это «все» было управляемо и подвластно ему, он требовал постоянной информации — точной, лаконичной и исчерпывающей.

Лицо Королева, с которого уже сошла усталость бессонной ночи, усталость ожидания и долгих размышлений, отражало уверенность. Он был собран. От его острого взгляда не ускользало ничто. И тогда я как-то по-особому ощутил, что все происходящее — не фантастика. Это реальность.