Сергей Павлович Королев

Хорошо это было или плохо?

Вряд ли можно ответить на этот вопрос вообще, безотносительно к личности Королева и к той неповторимой конкретной обстановке, в которой все это происходило. Тут вообще положения модной в наши дни научной организации труда, наверное, не очень применимы. Не берусь решать, нужен ли подобный, облеченный исключительно широкими правами «командующий» в любом деле. Думаю все же, что нет, особенно если эти права не уравновешены (как были уравновешены у Королева) глубокой человечностью их обладателя, если ему присуща не только деловая, требовательная жесткость, но и природная жестокость. Тогда, кстати, он обречен на то, чтобы так и остаться в глазах беспристрастных потомков прежде всего диктатором, но никак не идейным и нравственным лидером человеческого (все равно, большого ли, малого ли) коллектива…

А для дела освоения космоса, особенно на первых его этапах, наличие такого лидера, как Королев, было — я убежден в этом — удачей, переоценить значение которой вряд ли возможно.

Но вернемся к поставленному вопросу — почему же все-таки так слушали? Так считались с его мнением? Так стремились выполнить наилучшим образом каждое его указание?

Может быть, потому, что он был не только главным конструктором своего конструкторского бюро, но и бессменным председателем Совета главных конструкторов космической техники, заместителем председателя государственных комиссий, техническим руководителем пусков всех пилотируемых (и многих беспилотных) космических летательных аппаратов?.. Ведь за каждым из этих титулов стояло немало прав! И еще больше — ответственности.

Нет, не думаю. Не в титулах было дело. Не мог столь, в общем, формальный момент играть сколько-нибудь существенную роль в таком деле. Мало ли мы видели разных председателей и их заместителей, влияние которых не выходило за пределы ведения заседаний («Внимание, товарищи. Слово имеет…»).

Тогда, может быть, другое: главные конструкторы и руководители научных учреждений, работавшие над освоением космоса, были настолько слабее Королева по своим знаниям, опыту и способностям, что сами охотно уступали ему инициативу, а вместе с ней и конечную ответственность?

Нет! Не проходит и это объяснение… В плеяде конструкторов космической техники Королев был, что называется, первым среди равных. Его окружали настоящие личности, в полном смысле этого, ко многому обязывающего слова…»

Так говорил о Королеве Галлай.

Интересно было послушать и других, кто не просто знал королева, но и имел право судить о нем.

«Он был по-своему красив, — признался один из замов Сергея Павловича П. В. Цыбин. — Рост средний, сложение крепкое, ближе к атлетическому… Круглая, низко посаженная на короткой шее голова, широкий лоб, нависшие брови, живые, чуть прищуренные глаза, хорошо очерченные линии лица. Оно всегда залито добродушной усмешкой. Тихий, как будто чуть сдавленный голос.

Разговаривая с ним, нельзя было не смотреть ему в глаза — умные, понимающие, проницательные, доброжелательные.

Он очень внимательно относился к людям, присматривался к ним, изучал их. Ценил людей честных, правдолюбивых, смелых, инициативных. Не терпел бестолковых, бездеятельных. Не терпел проявления трусости…

Его дружбу можно было завоевать беспредельной преданностью делу. Но если Сергей Павлович поверил тебе и приблизил к себе, в смысле доверительности, он берег дружбу и не щадил себя. Если нужно было, защищал друга, не давал его в обиду, всячески его поднимал в глазах других, кто бы это ни был — рабочий, шофер, конструктор или его ближайший помощник…»

Мне давно хотелось обойти всех, как говорится, от рядового до генерала, и расспросить о Королеве. О Королеве-инженере, о Королеве-человеке, о Королеве-товарище, сыне, муже, отце… О Королеве-мечтателе… Непосильной оказалась эта задача. Бывая на Байконуре, в Плесецке, Капустином Яре, в КБ и НИИ, на заводах «космической индустрии», в Звездном городке, на кораблях слежения, в Центре управления полетом, на измерительных наземных пунктах, всюду слышал о нем. И не припомню случая, чтобы в разговорах, беседах, интервью с теми, кто хоть как-то причастен к делам космическим, не звучало имя Сергея Павловича.

Суждения людей, знавших его, подтверждают, что Королеву, для того чтобы сделаться Королевым, потребовалось совсем немного времени. Уже начиная с 20-х годов ощущалось, что это человек как бы совсем с другой планеты, хотя во всем земной. Впрочем, судите сами.

Олег Константинович Антонов, академик, главный конструктор авиационной техники: