Сергей Павлович Королев

День 4 октября 1957-го, пятница, выдался обычным и ничем не отличался от множества таких же, предшествующих уик-энду, дней. В Вашингтоне, на 16-й улице, что в нескольких кварталах от Белого дома, посол СССР давал прием в честь ученых из 13 стран — участников конференции по программе Международного геофизического года. За звоном бокалов говорили о науке, и ничто не предвещало сенсации. Академик А. А. Благонравов любезничал с американским профессором Ллойдом Беркнером. Оба были в добром расположении духа и громко смеялись. Никто не обратил внимания на человека, который подошел к Ллойду Беркнеру и что-то шепнул ему на ухо. Через мгновение взволнованный профессор обратился к присутствующим: «Господа, мне только что передали, что на земной орбите на высоте 900 километров кружит спутник! Я хочу поздравить наших советских коллег с этим достижением». Сообщение потрясло всех. Звучали восторженные тосты, шампанское едва успевали подносить. Академика Благонравова засыпали вопросами…

В это самое время на секретном американском полигоне в Хантсвилле (штат Алабама) только что назначенный министром обороны Нейл Макэлрой устроил дружеский коктейль, чтобы отметить свое восхождение на военный Олимп. Новоиспеченный министр вел непринужденную беседу с генералом Медарисом и Вернером фон Брауном — тем самым гитлеровским конструктором секретных «фау». Их беседу бесцеремонно прервал офицер Гордон Харрис: «Генерал, получено сообщение, что русские запустили спутник, который передает сигналы». Воцарилась мертвая тишина. Первым пришел в себя Браун: «Ах, если бы знать планы русских заранее!» После короткой паузы он добавил: «Мы можем запустить наш спутник через 60 дней, господин Макэлрой. Только дайте нам зеленый свет и эти 60 дней».

Тревожное сообщение поступило и в вашингтонскую лабораторию морских исследований. Там работали всю ночь, чтобы как можно скорее настроить наружные антенны для приема сигналов русского спутника.

А вот что происходило в Белом доме. Президент Эйзенхауэр, собиравшийся отдохнуть и поиграть в гольф на своем ранчо в Геттисберге, под Вашингтоном, отменил планы на уик-энд и сокрушался, что американская арзведка не имела предварительных сведений о запуске. То, что русским удалось «забросить шар в космическое пространство», слишком взволновало многих американцев. Но если одни расценили это событие как великое научно-техническое достижение, то других охватило нечто вроде истерического страха. Нашлись военные, которые заявили: «Запуск советского спутника является предвестником третьей мировой войны, но эта война будет вестись иными средствами: вместо пушек и бомб на вооружении сторон будут техническая компетентность и научные свершения типа советского спутника». Военные эксперты быстро подсчитали, что «ракетам русских понадобилось бы только 16 минут, чтобы достигнуть территории США».

И еще. «Изделие 8К71», получившее обозначение Р-7, стартовало с Байконура в 22 часа 28 минут 34 секунды по московскому времени. Примерно 530–540 секунд потребовалось ракете, чтобы набрать космическую скорость и вывести спутник на орбиту. Сообщение с наземных станций слежения о приеме сигналов с борта «космического объекта» тоже было получено без задержки.

5 октября в 16 часов 31 минуту спутник прошел над Вашингтоном. Диктор американской телекомпании «Эн-би-си» не упустил случая высказать сомнение: «Не допущена ли ошибка при переводе сообщения ТАСС? Может быть, спутник весит не 83,6 килограмма, а 8,36?» Но ошибки не было. (Напомню, первый американский спутник, стартовавший в начале 1958 года, весил 4,8 килограмма.)

Издатели еженедельника «Ньюсуик», очередной номер которого уже находился в производстве, остановили печатные машины и задержали все 1 309 900 экземпляров выпуска для срочной замены обложки и помещения комментариев сенсации века.

Триумф? Победа? Да! Мир восторженно говорил о ней на всех языках. Она радовала и восхищала. Но была и иная реакция: ворчливая, злобная. И это тоже естественно. Ведь те, иные, понимали, что для такого дерзновенного шага нужны были не только размах строек, рев турбин, грохот прокатных станов. Нужны были энергия, ум и талант народа, нужна была смелая поступь науки. Только этот сплав мог разорвать любые цепи, даже такие, как цепи земного тяготения.

«Русские впереди!», «Сенсация века», «Новая эра в науке», «Советы продолжают удивлять» — кричали огромными заголовками первые страницы газет и обложки журналов. Через день после запуска, задумчиво расхаживая по своему кабинету в госдепартаменте, небезызвестный Джон Фостер Даллес, бывший в то время государственным секретарем США, обратился к газетному магнату Херсту: «Билл, почему твои газеты подняли такой шум вокруг этого куска железа в небе?» На этот раз он услышал от Херста соответствующее истине объяснение: «Этот кусок железа изменил жизнь людей на многие века вперед». «Потребовалась наверное, ракета-кит, чтобы поднять в космос почти сто килограммов?» — спросил Даллес. «Похоже», — ответил Херст.