Серп и крест. Сергей Булгаков и судьбы русской религиозной философии (1890–1920)

Человек и человечество есть высшее откровение Божества, ради которого создан этот мир, которое является посредствующим между Творцом и творением, душой мира. Только человек имеет способность свободного и сознательного усвоения божественного содержания, только в нем абсолютное находит свое другое, свой образ и свое подобие. В силу этого человечество и обладает потенцией бесконечного развития, способностью к истинному прогрессу, ведущему к действительному перерастанию самого себя, не к одним только пустым и напыщенным претензиям на сверхчеловечество[195].

Человечество есть творческий образ Божий в становлении («становящееся абсолютное»); это, а не какие-либо претензии на собственную божественность, определяет особое положение человека между сотворенным миром и Творцом[196]. В понимании Фейербаха, человечество было целостным организмом; однако эта целостность может быть основана только на христианстве:

Только на религиозной почве, где высшее проявление индивидуальности роднит и объединяет всех в сверх-индиви-дуальной любви и общей жизни, только соединение людей через Христа в Боге, т. е. церковь, личный и вместе сверх-личный союз, способен преодолеть эту трудность и, утверждая индивидуальность, сохранить целое[197].

Кроме того, Булгаков считал, что преимущество философии Соловьева заключается в ее связи с жизнью, с действием, она не пряталась от мира в стенах кабинета философа. Христианство должно было стать основой жизни общества, а не темой философских дискуссий. Соловьев понимал, что

…философия имеет в сущности только одну задачу, только один вопрос, – о смысле индивидуальной и общечеловеческой жизни, ставит загадку о человеке и его отношении к миру и обосновывающему этот последний началу, – материи, силе, механизму, божеству[198].

Современное сознание жаждало целостной, всеобъемлющей картины мира, и философия Соловьева предлагала ему «целостное и последовательно развитое христианское миросозерцание», включающее в себя естественные науки, красоту, религию и гражданское сознание и отвечающее их потребностям. Христианский социализм Булгакова явился приложением христологической концепции Соловьев к общественной жизни; Булгаков стремился познакомить «общественность» с соловьевской идеей христианской политики и предлагал руководствоваться ею в общественной деятельности.

Первое и самое важное из сказанного им здесь сводится к тому, что христианство, если оно есть действительно вселенская истина, должно быть осуществляемо в собирательной жизни человечества и давать высший критерий при оценке всех явлений и запросов текущей жизни. Словом, обязательна христианская политика»[199].

Христианство должно быть социальным, должно находить применение в этом мире, а не просто нести весть о существовании загробного мира. «Религиозно-философское движение должно быть насквозь пропитано общественностью, быть органически связано с общественно-историческими задачами времени»[200].

Христианский социализм должен быть воплощением идеи Богочеловечества.