Севастополь в огне. Корабль и крест

На мгновение в подземелье стало темнее. Узкую щель, пробитую Билей и Али, закрыл какой-то человек. В штольне грохнул выстрел, раздался крик боли, и на стену коридора вернулся тот самый желтый треугольник солнечного света.

Штуцер Вернигоры, укрывшегося в одном из боковых коридоров, еще дымился. Он ушел оттуда на перезарядку, и его место сразу занял Кравченко. Но врагов, желающих войти в штольню, больше не было. Только какие-то звуки и тени изредка перебегали там, за каменной кладкой. В боковом проходе штольни, за спиной Кравченко пластуны перевязывали раны и заряжали оружие.

– Григорий Яковлевич, нам тут сидеть никак нельзя, – сказал Кравченко.

– Уходить нам надо отсюда, – заявил Чиж.

– В штольню? – спросил его Вернигора.

– А больше некуда, казаки, – ответил Чиж.

– Это Черные штольни. Из них живым редко кто выходит. Этих верст никто не мерил, – проговорил Биля.

– Чего-то они затихли, – произнес Кравченко и отодвинулся от угла. – Чай, сахар, смалец у нас есть, веревка тоже. У меня три свечи.

– Маловато, Николай Степанович, – заметил Биля.

– Ну уж чем богаты, тем и рады! – ответил на это Кравченко. – А тут мы, кроме погибели, ничего не высидим.

Гулко грохнул пушечный выстрел. Ядро пробило кладку, обрушило ее, срикошетило от стены коридора и улетело в темноту. Через мгновение оттуда волнами грохот. В кладке осыпались еще несколько камней. Теперь солнечный свет освещал коридор далеко вперед.

Напротив входа в штольни уже стояли два легких пехотных орудия. В ствол одного из них пушкарь заложил картуз с порохом и стал банником проталкивать его внутрь. Третье орудие разворачивалось, занимало позицию рядом со вторым.

За батареей держались пехотинцы и моряки, оставшиеся в живых. Ньюкомб теперь предусмотрительно старался укрываться за их спинами.

– Как вы думаете, они знали про эту дыру, сэр? – спросил Ньюкомба боцман, бросив взгляд на несколько трупов, лежащих в стороне.

– Вы послали за огнем? – ответил Ньюкомб вопросом на вопрос. – Нам нужны будут факелы.

Очередное ядро с визгом влетело в коридор. Спустя минуту после его удара у входа послышался хруст гравия и шум множества шагов. Вслед за длинными тенями в коридор вползло длинное рыло английской пушки. За ним внутрь полетели зажженные факелы, хотя света здесь было больше чем достаточно.

Пушка откатилась назад, и в проходе показалась колонна англичан. У боковых коридоров она рассыпалась. Люди Ньюкомба стали осторожно обшаривать каждый из них, стараясь не отходить от пятен света, проникавших сюда из главного хода.

Среди вояк, жмущихся к его стенам, мелькал и Ньюкомб, переодетый в моряка. На его лоб была глубоко надвинута шляпа, снизу лицо было завязано платком, так что открытыми оставались только холодные голубые глаза.

– Их нигде не видно, – сказал какой-то моряк, высунувшись из бокового прохода.

– Если бы дьявол забрал их отсюда прямо в ад, до которого тут, похоже, недалеко, то я не очень огорчился бы по этому поводу, – заметил боцман, стоявший рядом с Ньюкомбом.

– Мы идем вперед! – скомандовал тот, отлип от стены и дал длинный свисток.

Англичане медленно пошли вперед, и вскоре колонна скрылась в темноте. У входа осталось только немногочисленное боевое охранение. За их спинами появились пластуны, похожие на тени, вышедшие из стен. Мелькнули лезвия, раздались треск и хруст пробитой одежды, хрипы умирающих врагов. На камни хлынула кровь.

Биля сбросил со штыка труп и осторожно выглянул наружу. Почти сразу за его спиной возник Кравченко. Напротив входа в штольню стояли три орудия с зажженными фитилями, а за ними рассыпались десятки стрелков.

Есаул шагнул назад.

– Назад пути нет, – сказал он.

– Попробуем перестрелять прислугу? – проговорил вслух Кравченко.

– Не успеем, – ответил ему Биля. – Англичане сметут нас картечью. Да и эти сразу подойдут. – Он кивнул в сторону коридора, где еще были видны размытые пятна света факелов.

– Что же наши-то? Куда они делись? – с горечью в голосе спросил Вернигора.

– О том после разговор у нас будет, Емельян, – ответил на это Кравченко.

– Пушечки-то мы им поможем разрядить, – сказал Биля и жестом подозвал к себе товарищей.

Англичане продвигались по коридору осторожно, медленно. Колонна то и дело останавливалась. Ньюкомб и боцман прятались в самой ее середине.

– Не нравится мне это место, сэр, – сказал боцман Ньюкомбу, наткнувшись в очередной раз на спину человека, идущего впереди.

– Пятьсот фунтов нравятся вам, я думаю, гораздо больше.

– До них еще надо дожить.

Залп пластунов в хвост колонны прервал этот разговор. Вслед за этим они произвели страшное опустошение в ее последних рядах своими штыками, шашками и кинжалами, развернулись и вдруг бросились бежать к выходу.

– За ними! Быстро! – закричал Ньюкомб и только потом схватился за свисток, сигналы которого были понятны его людям куда лучше слов.