Северная война или блицкриг по-русски

После окончания Северной войны Брюс продолжал оставаться одним из высших сановников Российской империи. И даже после смерти Петра в числе первых получил от Екатерины только что учрежденный второй русский орден — святого Александра Невского. Однако в 1726 г. он все-таки попал в опалу и ушел в отставку в чине генерал-фельдмаршала.

Самолюбивый шотландец сразу покинул столицу, поселился в своем любимом имении, где прожил затем около 9 лет. Один из самых солидных отечественных исторических справочников — «Военная энциклопедия» Сытина рассказывает о последнем отрезке жизни Брюса следующим образом: «Живя здесь в полном уединении, он всецело предался любимому своему занятию — астрономии. Только изредка наезжал он, для проверки своих вычислений, в Москву, где народ, величавший его колдуном, всегда узнавал о его присутствии по свету, мерцавшему в длинные зимние ночи из окон самого верхнего покоя Сухаревской башни, занятой тогда помещением обсерватории…»

Дитя Кокуя и трудолюбия

А вот другой нерусский питомец «гнезда петрова» не дожил не только до глубокой старости, но даже до победы над шведами. Так же, как и многие другие военачальники первого российского императора, он с молодости вошел в число доверенных царских помощников. И затем продолжал играть видную роль в его военной машине. Настолько видную, что если бы был не иностранцем, то наверняка занял бы одно из почетных мест в галерее отечественных военных деятелей. Достаточно сказать, что именно под его пером родился первый устав для европеизированной армии «Третьего Рима».

Вейде Адам (1667—1720), генерал-аншеф с 1714 г. Участвовал в Северной войне, кроме 1701—1710 гг., когда находился в плену. Командовал крупными соединениями и работал над совершенствованием организации русской армии, став в итоге президентом Военной коллегии, курировавшей все вопросы, связанные с обороноспособностью новой империи.

Судьба Адама Вейде служит еще одной иллюстрацией тех почти неограниченных перспектив, что открывались в петровской России перед европейцами, которые не имели родовых титулов и званий, но обладали природным умом и энергией. Ведь один из будущих крестных отцов русского регулярного воинства являлся всего лишь сыном простого немецкого врача, заброшенного жизненными неурядицами в Московию. Службу в «потешных» сын эскулапа начал по меркам конца XVII в. поздновато. Его ровесники на далекой родине к этим годам обычно переходили в разряд опытных солдат. Многие даже опоясывались офицерскими шарфами. Однако шустрый австриец быстро наверстал упущенное, обогнав в конечном итоге не только всех местных боярских недорослей, но и большинство «кокуйских немцев», являвшихся основными конкурентами в борьбе за самые лучшие места в окружении молодого русского монарха.

Воинская биография Вейде, в общем-то, типична для тех людей, кто принадлежал к одному поколению с Петром I. Начав со стрельбы пареной репой из деревянных пушек, он самоучкой познакомился с инженерным делом и связанными с ним премудростями. Однако с воплощением знаний на практике во время Азовских походов не заладилось. Но царь снисходительно отнесся к ошибкам близкого приятеля и в 1696 г. «цесарец» уже стал майором элитного Преображенского полка, в котором сам государь официально числился только капитаном.

К 30 годам он превратился в крупного вельможу. В записках Иоганна Корба — секретаря венского посланника Гвариента, которые по сей день считаются одним из самых авторитетных источников для исследования раннепетровской эпохи, имя Вейде встречается едва ли не чаще всех других царских сановников. Ему даже посвящена отдельная небольшая глава. И отрывок из нее поможет более полно представить то впечатление, которое этот человек производил на современников: «…из немцев, получив отвращение к обычным занятиям лекарей, определился в военную службу. Побуждаемый желанием достигнуть счастья, сделаться известным государю и заслужить его милость, Вейд без чужой помощи изучил по книгам искусство подводить мины. Он подвел мины, с согласия государя, при осаде Азова, но судьба злобно надсмеялась над старательным трудом Вейда и его минами: взрыв этих мин повредил одним лишь царским солдатам, и несколько сот человек, карауливших вал, взлетели на воздух… Он гордится тем, что светлейший Евгений, готовясь к битве с неприятелем, спрашивал по врожденной ему доброте и вниманию также совета и у него, Вейда. В бытность нашу в Москве Вейд произведен в генерал-бригадиры, каковой чин, быть может, соответствует чину главного начальника стражи…»