Северная война или блицкриг по-русски

В 1719 г. он занял должность генерал-губернатора Лифляндии, на которой и встретил Ништадтский мир. Давая оценку вкладу Репнина в общую победу над скандинавами, можно сказать, что его жизнь и деятельность — это путь достойного солдата, но посредственного военачальника. Современники с несомненной симпатией вспоминали о нем, хотя и отмечали не слишком большой профессионализм. Даже бывший противник швед Эренмальм, дававший русским справедливые, но безжалостно-жесткие характеристики, об Аниките Ивановиче высказался довольно нейтрально: «…Второй русский генерал инфантерии — князь Репнин. С тех пор как царь наказал его за провинность под Могилевом, он постоянно стремился отличиться. На него жаловались, что он алчен и очень подвержен сладострастию, однако поскольку он умеет обходиться с князем Меншиковым, то сохраняет приобретенную славу и считается хорошим генералом. Благодаря своему красивому лицу и хорошему сложению он считается одним из самых красивых князей в России…»

В последующем судьба продолжала покровительствовать стареющему полководцу. Ему даже удалось занять высшую ступеньку в российской военной иерархии, сменив Меншикова на посту президента Военной Коллегии. Произошло это в 1724 г., когда Петру все-таки надоело бесконечное воровство «Алексашки» и «полудержавный властелин» стал терять свое могущество. В числе прочих наказаний стояло и лишение его должности министра обороны. Однако царь на следующий год умер, и Александр Данилович, благодаря старой дружбе с царицей, вернул утраченное было положение, отослав заодно Репнина на всякий случай из Петербурга в Ригу.

Правда, перед тем также поддержавший Екатерину Аникита Иванович успел получить от нее чин генерал-фельдмаршала. Но это была его последняя крупная удача. Пережить незаслуженную опалу князь не смог. Он так и умер в Риге после продолжительной болезни, не дотянув даже до своего 60-летия.

Из грязи в князи

Разгром под Нарвой стал своеобразным катализатором петровских реформ. Благодаря ему получили возможность проверить себя в деле множество наиболее одаренных личностей Московии. Такого количества «безродных» и «черных людишек», поднявшихся до верхних ступенек власти во вновь создаваемых царем военных и гражданских структурах, никогда не знала ни одна «перестройка». Ни во времена Московской Руси, ни в период будущей Российской империи.

Некоторые из этих людей не только обогнали многочисленных представителей мелкого и среднего дворянства, но заставили потесниться на узком пространстве монаршей прихожей даже заоблачных «небожителей» — выходцев из княжеских кланов Рюриковичей и Гедеминовичей, чье право на высокие посты прежде обеспечивалось просто-напросто фактом рождения.

Дерзкие выскочки заняли ведущие позиции во всех жизненных сферах по сути заново сформированного общества. В качестве примера достаточно вспомнить такие знаковые фигуры петровской эпохи, как братьев Демидовых, Петра Шафирова, Павла Ягужинского, Феофана Прокоповича, царицу Екатерину. Перечисление этих людей можно продолжать долго, однако первым и самым узнаваемым из них навсегда останется только один. Тот, который сумел стать «полудержавным властелином» — следующим по значимости после самого Петра российским вельможей.

Меншиков Александр Данилович (1673—1729), граф (1702 г.), князь Священной Римской империи (1706 г.), светлейший князь Ижорский (1707 г.), генералиссимус (1727 г.). Северную войну начал поручиком гвардии, закончил генерал-фельдмаршалом. Руководил стратегическими группировками. Командовал русскими войсками в сражениях у Калита (1706 г.) и Опошни (1709 г.). Возглавлял осады Батурина (1708 г.), Штральзунда (1712 г.) и Штеттина (1713 г.).

Происхождение Меншикова точно неизвестно. Можно лишь утверждать, что он не был выходцем из сколько-нибудь привилегированной семьи. Согласно самым распространенным версиям, его отец служил придворным конюхом или капралом петровского «потешного» войска. Разногласия имеются даже в дате рождения будущего всесильного фаворита. Временной диапазон этого события колеблется между 1670 и 1674 гг., но наиболее вероятной считается информация, где речь идет о 1673 г.

Существует множество различных мнений и о том, как Александр Данилович сумел оказаться в ближнем окружении Петра. Однако чаще всего авторы придерживаются того варианта, где он попал к царю от Лефорта, который несколько ранее обратил внимание на смышленого и бойкого паренька, когда тот торговал на московских улицах пирогами. Так или иначе, но в 1686 г. Меншиков уже состоял кем-то вроде денщика при царской особе.