Оба с задачей не справились, хотя винить их трудно. Русский вообще не имел понятия о том, чем ему предстоит заниматься. А голландец у себя дома работал лишь корабельным подмастерьем. Место для верфи выбрали очень неудачно. Но к концу весны все же заготовили древесину и 12 мая заложили два корпуса. Ладить сразу все шесть кораблей Воутерсон не рискнул, опасаясь запороть материал. Пильной мельницы и квалифицированных зарубежных «спецов» на верфи не было. А русские плотники вообще не знали, что такое пила [63]. Поэтому суда пришлось строить из теса [64]. Работы затянулись, и на воду первенцев спустили только осенью. Однако по качеству они получились отвратительные, для боевых действий не пригодные [65]. Короче, летом 1702 г. войну за озера пришлось начинать на дедовских ладьях.
В них сажали как можно больше солдат и в спокойную погоду старались атаковать неприятельские парусники. Под градом пушечной картечи, облепив вражеский корабль со всех сторон, русские карабкались из своих утлых челнов на его высокий борт, пытаясь завязать рукопашную схватку на палубе и перебив или пленив экипаж, захватить судно. Подобная тактика приносила громадные потери, но давала и некоторую надежду на успех.
Чудской флотилией шведов руководил командор Лешерна фон Герцфельд. Русские струги для борьбы с ним делались около Пскова на реке Великой. Чтобы вырваться на простор, им требовалось преодолеть узкую протоку, связывающую Чудское и Псковское озера. Оборонять ее было очень удобно. И Герцфельд именно там сосредоточил свои главные силы, когда от южного берега на север устремились стаи лодок, набитых русскими солдатами.
Вскоре после первого боя генерал Гульц привел из Пскова еще до 150 лодок. Они соединились с флотилией полковника Шарера и русские вновь предприняли попытку прорваться в Чудское озеро.
В течение лета на Чудском озере еще не раз происходили столкновения с переменным успехом между шведскими кораблями и русскими лодками. Наиболее крупное из них случилось в конце июля.