В это лето свое основное внимание Петр I сосредоточил на осадах крепостей Дерпт и Нарва, поэтому война на море проходила без его личного присутствия. Увидев, что русские с несвойственной для них ранее энергией начинают осваивать прибрежные воды, шведы в кампанию 1704 г. решили не ограничиваться лишь наблюдением за устьем Невы и послали в Финский залив эскадру более многочисленную, чем прежде, и с более опытным руководством. По русской оценке она насчитывала 52 боевых и вспомогательных судна. Командовал ими вице-адмирал де Пруа. Правда, в своем большинстве эскадра состояла из небольших судов 6-го ранга.
С мая шведы крейсировали по заливу, мешая русским пользоваться морем для переброски к Нарве транспортных конвоев. А 20 июля 12 кораблей де Пруа впервые приблизились к Котлину и Кроншлоту, гарнизон которых состоял из трех полков (Толбухина, Островского, Трейдена) и 14 орудий. Спустя трое суток скандинавы попробовали высадить на остров небольшой десант, но были отбиты. После этого они два дня вели перестрелку с фортом. Тесная блокада передового русского бастиона продолжалась ровно месяц. Затем де Пруа отошел в глубину залива.
Боевые действия и на море, и на суше в эту кампанию не отличались особой активностью. Все более или менее крупные операции завершились уже в начале осени. И война вновь практически замерла до следующего года. Петр I, после того как овладел Дерптом и Нарвой, поехал к реке Волхов. Там он основал порт Новая Ладога, куда переселил из Старой Ладоги большинство жителей, а затем приказал соединить между собой у Вышнего Волочка реки Мету и Тверцу. Поскольку первая впадает в озеро Ильмень, а вторая в Волгу, то таким образом Петербург получал прямую водную коммуникацию с районами старой Московии. Это было важно для верфей флота, так как на юге имелось много хороших дубовых рощ.
Потом царь отправился на Олонецкую верфь. Там всю зиму 1703—1704 гг. спешно достраивали корабли различных типов. Те, что поменьше, весной уже начали вводить в строй. К концу мая со Свири в Петербург прибыло 37 гребных бригантин и 13 скампавей, построенных голландским мастером Колом. В то же время работавшие рядом с ним греческие кораблестроители Русинов и Леонтьев [76]сдали флоту 4 большие галеры — «Святой апостол Петр», «Святой Федор Стратилат», «Золотой орел», «Александр Македонский». И заложили еще 3 таких же судна — «Веру», «Надежду» и «Любовь».
Здесь же в июле-августе Вилим Шленграф и Ян Руловс спустили на воду заложенные прошлой осенью 14-пушечные шнявы «Сант-Яким», «Дегас», «Копорье», «Ямбург», а Емб, Геренс и Буреинг — 28-пушечные фрегаты «Шлиссельбург», «Кроншлот», «Петербург», «Дерпт», «Нарва», «Триумф». Они же доделали отобранный у Воутерсона фрегат «Архангел Михаил». Последними, уже в октябре, закончили свои суда русские корабельные подмастерья. Иван Немцов — шняву «Мункер», Федор Салтыков — фрегат «Флигель де фам».
В середине октября Петр I возглавил очередной отряд новых кораблей и перегнал их со Свири в Петербург. Интенсивно работали и другие судостроительные предприятия. По олонецким трафаретам на Кронверкской верфи изготовили 34 бригантины. Еще 44 собрал английский мастер Херли Эндрю, руководивший работами на Лужской верфи. Сясьский и Селицкий рядки трудились в интересах транспортных флотилий.