Северная война или блицкриг по-русски

Шведы имели в своем распоряжении около 20 000 солдат, которые в основном сосредотачивались вокруг Стокгольма. Шведский флот мог выставить всего 11 линкоров (752 орудия), 3 фрегата и немногим более 30 галер. Но все корабли имели малочисленные и к тому же плохо обученные экипажи. Продолжать войну при таком соотношении — явно бессмысленно. Даже тот факт, что 24 апреля английская эскадра адмирала Норриса (25 линкоров, 4 фрегата) вновь отправилась из Британии в Балтийское море, не вдохнул в скандинавов каких-либо надежд. Слишком хорошо они помнили прошлое лето. Поэтому 5 мая шведская делегация прибыла в финский город Ништадт с официальной просьбой прекратить военные действия и вступить в переговоры о мире.

Дипломатический диалог предстоял тяжелый, и Петр на всякий случай решил не останавливать совсем боевые операции, а подкрепить словесные аргументы своих уполномоченных демонстрацией военной силы. В конце весны он отправил в Ботнический залив одну из эскадр армейского флота. Возглавил рейд генерал Ласси.

14 мая отряд (73 гребных судна, 5500 солдат десанта) вышел из Гельсингфорса и ровно через две недели подошел к шведским берегам в районе города Евле. В течение месяца русские галеры прошли вдоль западного побережья Ботники, высадив за это время 17 десантов. Практически не встречая сопротивления, они разрушили в тех местах все, что представляло собой хоть какую-то ценность. 28 июня Ласси благополучно пересек залив в обратном направлении и прибыл в Васа. На этом боевые действия Северной войны фактически завершились.

Все лето в Ништадте шли переговоры, которые, как и ожидалось, получились нелегкими. В конце концов, русскому армейскому флоту пришлось совершить еще одну демонстрацию. 10 августа генерал Голицын получил приказ двинуть весь наличный галерный флот к Аландским островам и начать разведку предполагаемых мест высадки. Выполняя его, 124 гребных судна под Андреевскими флагами подошли к архипелагу. Но на этот раз все закончилось без выстрелов — 10 сентября в Ништадте наконец-то подписали долгожданный мир.

Некоторые итоги

Если отбросить ритуальное бахвальство и патриотическую трескотню о подвигах чудо-богатырей и величии родины, то непосредственные итоги боевой деятельности русских моряков в Северной войне 1700—1721 гг. при ближайшем рассмотрении оказываются более чем скромными. Флот вообще стал, наверное, самым противоречивым достижением первого российского императора. Практически в течение всей сознательной жизни корабли оставались для Петра наиболее сильной страстью, зачастую заглушавшей все доводы разума и здравого расчета. К парусам и веслам он испытывал, мягко говоря, странное чувство («корабли — дети мои»). Но по большому счету морские эскадры в его руках являлись все же не инструментом внешней политики (или способом приобретения денежной прибыли), а очень напоминали огромную, чрезвычайно дорогую игрушку (стоимостью от четверти до трети госбюджета), изготовленную и работающую только ради прихоти венценосного романтика. Судите сами — Азовский флот сгнил, так ни разу и не вступив в бой с неприятелем. Прорыв в Средиземное — или хотя бы в Черное — море остался пустой мечтой. А эскадры Балтийского флота нанесли противнику столь непропорционально малый ущерб в сравнении с усилиями, потребовавшимися для обзаведения ими, что отечественная историография по сию пору стесняется этой статистики. За весь период боевых действий петровские моряки сумели вырвать из рядов врага всего один (!) линкор, да и то в самом конце войны. В то время как, например, союзный русскому датский флот только лишь в одном 1715 г. захватил четыре таких судна.