В результате поражения войск Апраксина дорога на Ингрию перед шведами оказалась открытой. Генерал-адмирал больше не решался вступать в крупные сражения с противником и отвел свои полки за стены крепостей. К тому же коренное население области («чухонцы», как обобщенно в русском варианте назывались местные финно-угорские племена) усилило партизанскую войну в поддержку скандинавов. Поэтому они после форсирования Невы полтора месяца беспрепятственно разгуливали по Ингрии, пока вдруг не наступила неожиданная развязка. Спровоцировала ее знаменитая хитрость с «подметным» письмом о «высланных царем подкреплениях», придуманная адмиралом Крюйсом.
В итоге скандинавы решили отступать, но не сушей, а морем, для чего двинулись к южному берегу Финского залива. Туда же в район Лужской губы подошли и шведские корабли, на которые Любеккер без промедления начал грузить свои полки. Когда основная часть его солдат уже эвакуировалась, Апраксин атаковал тех, что еще оставались на побережье в лагере, располагавшемся у поселка Сойкина мыза.
Русские (генерал-адмирал Ф. Апраксин) — 5000 человек[31].
Таким образом, с побережья Финского залива поздней осенью 1708 г. были забраны кораблями своего флота и переправлены обратно к Выборгу сильно поредевшие части корпуса Любеккера. Общие потери шведов в ингерманландском походе по русским оценкам измерялись 4— 5 тысячами человек. Среди них значительную часть составили саксонцы-перебежчики, перевербованные из армии Августа Сильного после его выхода из Северного союза[32]. А на главном театре боевых действий Карл XII в это время продолжал ждать Левенгаупта, теряя самые удобные недели года для похода на Москву. Долго стоять на месте в разоренном краю было невозможно, и король начал понемногу маневрировать, «столуясь» в пространстве между реками Днепр и Сож. Приободрившийся Петр в один из таких дней рискнул внезапно атаковать фланговое охранение шведов (1 конный и 4 пехотных полка), стоявшее лагерем отдельно от главной армии.