Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня

Александр Леонтьев:

Когда ушел Мишка, меня накрыло, потому что нам он был даже не старшим братом. Здесь другое. Как все фанаты и те, кто его знал и слышал, я с внутренним рыданием понимал, какой талант мы потеряли. Какого гения, какого композитора, какой голос, какого фронтмена, какого идиота (в хорошем смысле слова), с которым не скучно. Помимо всего прочего, я понимал, что это конец «Короля и Шута». Для меня и для остальных ребят, прошедших с ним до конца, «Король и Шут» – это и был Горшок. Помимо ужасающей красоты голоса у него еще была потрясающая харизма. Это была глыба, которая могла поднять любой зал. Для меня он всегда был на первом месте. Когда он вваливался на наши репетиции, люди реально начинали лучше играть. Он заряжал энергией.

Почему мне хотелось за ним идти? В данном случае понятие «лидер группы» чисто номинальное. Лидер – это не правообладатель группы, а тот, за кем идут. Тот, кто вдохновляет. Полководец – это не тот, кого назначили сверху, а тот, кто просто лучше всех. Когда я услышал песню «Два друга», у меня было ощущение, что она существовала всегда. В ней – дыхание вечности. И это лучшая похвала для автора. Ты сидишь перед человеком, который ее написал вчера и просто офигеваешь. Важно ведь то, что она правильно была исполнена. В Мишкиной подаче чувствовались фолковые ноты, делавшие песню народной, будто ей уже 1000 лет. Перед Горшком я благоговел.

Я. Цвиркунов, фестиваль «Остров», Архангельск, июль 2014 г.

Когда я узнал о смерти Михи, первая моя мысль была совершенно идиотской. Помнишь, как в «Мастере и Маргарите», когда Понтий Пилат сделал все, чтобы оправдать Христа, синедрион решил помиловать Варавву? В тот момент Пилат думает о Христе и – почему-то – о бессмертии. У меня было аналогично. Но подспудно мы понимали, что этот момент рано или поздно настанет, потому что Миха загонялся всю свою жизнь.

Сразу после смерти Горшенева Леонтьеву стало страшно оставаться одному. Возвращаться в пустую питерскую квартиру он не спешил. Немного отдышаться удалось дома у клавишника «Короля и Шута» Павла Сажинова на Пискаревке. В заваленной всякой рухлядью старой, но уютной хрущевке вместе с Пашей Саше было не так тоскливо.