Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня

Александр Леонтьев:

В «Стрелах» припев существовал еще при жизни Михи. Это была одна из песен, метод написания которых я как раз сейчас стараюсь отточить до высокого уровня. Тогда этот метод проявлялся еще на уровне догадок, тем не менее припев родился сразу вместе с музыкой. Рефрен не о Мишке, а о нас – тех, кто осиротел, кто остался. Вот идут люди в темноте или по страшным местам и песни поют, чтобы себя подбадривать. Здесь как раз примерно та же тема. Это напоминание самим себе, что на нас будет валиться много дерьма, что будет много негатива. «Стрелы» – песня про нас и про них, что мы идем, а они лают. Эти два процесса никак не влияют друг на друга.

В куплетах фактически документально описано то, что было в первые дни после смерти Михи. Дождь шел непрерывно, но, как только Миху сожгли, дождь тут же прекратился. К тому же бесцельно шатаясь по интернету, я поразился, как много людей писало, что Миха приходит к ним во сне, говорит с ними: их были сотни, тысячи, этих людей. И я написал о снах.

Александр Куликов:

Я помню сон, который мне приснился на второй же день после смерти Горшка. У меня до сих пор мурашки по коже. Я нахожусь в общаге при каком-то учебном заведении. Раскладушки, и рядом спит Горшок. Мне захотелось умыться, я встал и пошел в ванную. Умываюсь и чувствую, что Горшок стоит сзади. Хочу с ним поговорить, смотрю в зеркало, но его там не вижу, как в фильмах ужасов, хотя знаю, что он за спиной. Возвращаюсь обратно, а он уже лежит там. Поднимается на кровати, смотрит на меня, ничего не говорит, но я понимаю, что он от меня хочет – бумажку и ручку. Открываю тумбочку, достаю ручку и клочок бумаги. Он что-то пишет, отдает мне. Беру эту бумажку и читаю: «Саша, учи песни». И сразу после этого я узнаю, что мы готовимся поехать в большой тур «Прощание».

Михаил Горшенёв и Александр Леонтьев

Александр Леонтьев:

Поскольку «Стрелы» посвящены Михе, я использовал образ сына солнца, скрытого под масками, потому как любимая Михина концертная прическа – иглы – напоминала солнце, каким его рисуют детские художники. Носимые им маски – тоже не секрет для близких людей. Миха был совсем не такой, каким его видели на сцене, на страницах журналов, во время интервью и так далее. Он был достаточно скромным и добрым парнем, который играл то демонического злодея, то дурашливого гоблина. На самом деле он еще с юности был увлечен историей Сида и Нэнси и часто, как само собой разумеющееся, говорил, что долго жить не будет, поэтому, когда ему стало слишком «много лет», он ушел.