Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня

Александр Леонтьев:

Про посвящение Князю – это была шутка. Речь шла не столько о посвящении, сколько о дружеской подколке. Я действительно написал текст очень быстро на студии, набросав его минут за 15 на табуретке. Посмотрел фильм «Машина времени» по Уэллсу и подумал, почему бы и нет? Просто немножко видоизменил фабулу: по фильму он пытается что-то исправить, а у меня речь идет об истинной любви, когда понимаешь: что бы ты ни делал, ты этот континуум не изменишь. Ты возвращаешься, а она все равно умрет, даже если спасешь. Рано или поздно понимаешь, что все бесполезно, и у тебя есть пять минут, когда она с тобой живет. Ты настолько ее любишь, что готов заново и заново переживать смерть родного тебе человека.

Также на песню повлиял эпизод из одного сериала, герой которого впадал в кому и потом рассказывал, что был в аду и видел там своего отца, которого убили. Потом добавлял: самое страшное, что его в аду «валят» каждый день. Здесь та же тема. Он знает, что ему придется это пережить вновь и вновь, но тем не менее все равно возвращаешься.

В песне «Любовь и время» использованы сочные хоровые подпевки. Идею их задействовать подсказал при записи альбома саундпродюсер Ансси Киппо.

Александр Леонтьев:

Кое-что из таких подпевок в альбоме планировалось заранее. Но вообще это заслуга Ансси. В частности, в «Поднимая знамя» он нас все третировал и заставлял это делать. Это чисто его фишка и те важные 5 %, которые он в наш материал добавил.

Александр Куликов:

Я бы поостерегся называть себя бэк-вокалистом. Может быть, на фоне завуалированности Реником и слияния с Яковом не так ощутимы косяки моего голоса, которые мне самому жутко не нравятся. Вероятно, они как-то сглаживаются, и в пачке они вроде как выглядят пристойно. Но никакого тембра у меня нет. Ковердейла вот этого нет…

«Последний человек на Земле»

Подытожена «Мизантропия» эпической балладой «Последний человек на Земле», в которой Ренегат намеренно избегает однозначных выводов и окончательных приговоров. С одной стороны, каждый мизантроп втайне мечтает остаться в гордом одиночестве в большом городе после какого-нибудь катаклизма. С другой – далеко не всякий способен выжить и не сойти с ума в столь экстремальных обстоятельствах.