Sex Pistols. Гнев – это энергия: моя жизнь без купюр

В какой-то момент я отверг секс, который сводился к двум минутам хлюпающих звуков. Сказал как есть. Это честное заявление. Или это было две минуты пятьдесят секунд? Да, возможно, время и увеличилось – как-никак инфляция. Ну, иногда так и было. Это в каком-то смысле чуть ли не лучшая цифра, средняя норма. Но в этом сексе отсутствовал даже намек на глубину, и, следовательно, он не представлял для меня никакого интереса. Похоже на объяснение, почему я не могу быть наркоманом: постоянное повторение одного и того же утомит меня до смерти. Да я от скуки скончаюсь быстрее, чем от наркотиков.

Став так называемым королем панка, я внезапно стал получать слишком много сексуального внимания. Я есть я, поэтому моя первая реакция натурально следующая: «Тебе нужен именно я? Или все дело в поп-звезде?» И в этот момент я часто отступал, потому что мне не нравилось ощущение, что со мной обращаются как с товаром. Я заметил перемену, когда «Пистолз» начали набирать популярность. От «Ух, что это за уродец в том углу?» до «О, приветик, красавчик!», причем временной промежуток между первой и второй репликой составлял буквально одно мгновенье. Но послушайте, я был вполне способен оценить весь комизм ситуации.

Впервые я увидел Нору в магазине Малкольма в 1975 г. Она пришла с Крисом Спеддингом[155], который в то время играл на гитаре с такими музыкантами, как Джон Кейл[156] и Брайан Ферри. Крис был очень застенчив, а Нора – нет. Он беспокоился, что ему не совсем подходят рубахи-фламенко. Нора суетилась вокруг, и каким-то образом ширма в примерочной упала, а за ней – Крис Спеддинг с животом, выпирающим из слишком тесной рубашки. Это было очень типично для одежды Вивьен. Она никогда не делала вещи по размеру, поэтому всегда приходилось заказывать шмотки на пару дюймов больше.

У Норы уже была дочь Ариана, которая родилась и выросла в Германии, откуда сама Нора родом. Нора устраивала в Германии концерты для таких музыкантов, как Wishbone Ash[157], Джими Хендрикса и Yes. Потом она решила переехать оттуда, покинуть тесные рамки немецкого общества, слишком ограниченного и любящего совать нос в чужие дела.

Когда наступило время панка, Ариана стала Ари Ап, солисткой The Slits. Ее отцом был Фрэнк Форстер, очень популярный в Германии певец, в духе Фрэнка Синатры. Послевоенная Германия находилась под сильным влиянием американских военно-воздушных баз, и это во многом определяло вкусы по части популярной музыки. Нора очень хорошо воспитала Ари и научила ее играть на всевозможных музыкальных инструментах, которые валялись у них в семье повсюду. Ари было, наверное, лет тринадцать или четырнадцать, когда я впервые заметил ее, болтающейся где-то рядом.

Нора, как вскоре я обнаружил, – это путеводный свет и абсолютный хаос. Она была очень странной и необычной душой. Вовсе не похожа на среднестатистических хипповых чувих, которые не совсем понимали, что такое панк. Их было много. Они – или девушки из рабочих предместий, полные всех этих «пошел на хуй, чувак». Ни одна из них не казалась мне подходящим вариантом. Но Нора – боже, она вся сияла. Достаточно было зайти в одну с ней комнату, и это сияние бросалось в глаза издалека – она реально светилась.

Нора возненавидела меня с первого взгляда. По крайней мере, я так думал. Потому что ей все твердили: «О, да ты не захочешь с ним разговаривать, он ужасен», – распространяя всякие обо мне мифы.

Она была невысокой, резкой, жесткой и отпускала очень умные замечания, многие из которых основывались на том, что́ люди ей обо мне говорили. Но Нора, будучи Норой, обладала и огромным любопытством. Если люди советуют ей с кем-нибудь не общаться, она обязательно найдет возможность поговорить с этим человеком – я сам такой же. Мне сказали, что она заносчива, а я нашел ее просто очаровательной. И как только мы начали разговаривать, вся эта чепуха выплыла наружу, и мы поняли, что нам обоим лгали. Причем все. Шокирующее открытие.

Мне всегда нравилось, как Нора умеет одеваться. У нее совершенно индивидуальный, невероятный стиль, и этот стиль отражает ее личность. Это привлекло меня. До такой степени, что я, никогда не куривший сигарет, пока не встретил Нору, узнав, что она курит «Мальборо», тоже начал курить «Мальборо». Так что да, это испортило меня навсегда. Но потом Нора совсем бросила курить, а я все так же дымлю, до сих пор!

Все шло как-то кувырком. Мы не закружились сразу в романтическом вихре в ритме вальса. Напротив, мы постоянно и горячо спорили, но в этих жарких дискуссиях открывали друг в друге личность.