Sex Pistols. Гнев – это энергия: моя жизнь без купюр

Поэтому настроение у меня было такое: «Нет, я больше этого не вынесу». Я-то представлял себе некий консорциум психов-единомышленников, готовых прыгнуть в следующую вселенную без каких-либо инструментов и найти там свой путь – захватывающая возможность! И действительно, так оно и было, поскольку мы не играли по кем-то установленному стандарту, не использовали музыкальных клише. Да и вообще, группу невозможно переделать задним числом, исходя из концепции какого-либо одного человека. У нас не было схем. Это стало для нас неким приключением в свободной форме, и такие штуки, как музыкальные несовершенства, не имели никакого значения. Только не для меня. У меня была твердая почва, на которой я мог бы спокойно стоять и просто давать Джонни Роттена, и это, несомненно, сработало бы, но меня это не интересовало. Извините, но я очень люблю рисковать.

Ну и я их всех собрал. Я пригласил их поработать вместе. Никто сам не приходил ко мне с подобными идеями. Они все тусовались вокруг без особых занятий, и тут – бинго!

Без малейших затруднений я разыскал Кита Левена[206], которого знал еще с тех пор, как мы с Сидом околачивались в Хэмпстедском сквоте, когда амфетамин был новой фишкой дня. С тех пор Кит успел поучаствовать в The Clash, в самом начале. Я знал, что он много работал для этой группы, но я также знал и что он совершенно туда не вписывался. Их манифест был слишком ограниченным. Однажды Кит пришел за кулисы на концерт «Пистолз» и рассказал мне, насколько он несчастлив с ними работать. Его позиция была типа: «Смотри, я делаю всю работу, я пишу все песни, а меня не уважают. Весь этот ужасный вздор, ты только послушай их. Жуть!»

Я запомнил эту историю. Всякий раз, когда я сталкивался с Китом, я ни разу не слышал от него ни о ком хорошего слова. Это несказанно меня потрясло – никогда не видел такой профессиональной скорби. Когда вы молоды, эта черта в ком-то может показаться забавной. Но когда тебе уже за двадцать, это уже не так интересно, потому что, очевидно, тот человек ничему не научился на своем опыте. Я и себя вижу во всем этом. Раньше мне нравилось слово «мрачно». «Как тебе это?» – «Мрачно! Мне скучно!» Не думаю, что я когда-либо реально имел это в виду, просто совершенствовал искусство быть неудовлетворенным юнцом.

После The Clash Кит был в собранной мною группе под названием Flowers Of Romance[207]. Хорошая компания людей, просто приятелей, болтавшихся вместе, веселящихся, и поэтому я дал им это название. Ну и мне в любом случае нравились Марко Пиррони из Adam and The Ants, я знал его, поскольку он всегда тусил где-то поблизости, и Крисси Хайнд, и для них было хорошей идеей создать группу и посмотреть, что из этого выйдет. Кит, Сид и Вив Альбертин – все побывали в составе, понятия не имею, чем это все закончилось. Помню, вроде существовало еще одно название – Moors Murderers; возможно, это другая группа, или та же самая, не важно. Какая-то смутная, незначительная штука, но в ней проявилось искреннее желание порвать с навязшими панк-клише. И совершенно определенно это оказало влияние на Кита.

Кит язвителен. По сути, он – бутылек уксуса: добавьте каплю в пакет с чипсами и получите самые разные вкусы. Любопытно его музыкальное образование. В его прошлом скрывалось, например, увлечение Wishbone Ash; он учился играть на такой музыке. Кит рассказал нам, что брал уроки игры на гитаре у Стива Хау из Yes. И мне бы очень не хотелось обнаружить, что все это сказочная ложь. Отчасти это имело смысл: у Кита было совершенно иное понимание того, что сейчас происходит вокруг. Он был вне панковских клише.

Как только мы собрались вместе, игра Кита поразила меня. Тогда была популярна идея, будто после Джими Хендрикса никто больше не сможет играть на гитаре. Что типа в этом нет никакого смысла, инструмент исчерпан. Однако, на мой взгляд, игра мистера Левена полностью доказала, что это не так. Мне кажется, это было творчески и очень инаково; немного диссонанса, который тем не менее разрешался музыкально. Очень похоже на транс. Он не сбивался, но как бы разлетался одновременно в разных направлениях, никогда не теряя фокуса. Я находил это чрезвычайно захватывающим и очень, очень вдохновляющим. Не покидало ощущение, что он играл как ритм-гитарист, но доводил ритмы до крайностей.

Таким образом, музыкальный ландшафт был намного шире, чем некоторые себе это представляют. У нас имелись все возможности для продвижения, самым невероятным образом. Все, что нам было нужно, – это барабанщик. Мы прослушали кучу претендентов, но Джим Уокер оказался круче всех. Он приехал из Канады, чтобы попасть в панк-группу – боже мой, ну что сказать, он выбрал лучшую в мире, не так ли? Приехав из-за границы, он оказался абсолютно неизвестной величиной, но совершенно ошеломил всех нас. Я подумал: «Вау, эти модуляции меня реально захватывают и волнуют. Бог мой, он заставил вибрировать все мои частички!» Диско, афро, всего понемногу – почти такой же подход, как у Джинджер Бейкера[208].