«Sex Pistols»: подлинная история

И фильм этот, почему он мне не нравится — потому что Расс Мейер заявил мне, что он хочет хорошего кассового сбора; чтобы люди, которым это интересно, могли прийти и посмотреть, и в результате могут выйти хорошие деньги. А я так сказал ему: «Хорошо, но если по-честному, что тебе самому здесь интересно, что реально для тебя все это значит?» И это его немного в тупик поставило.

В: А ты сам какие фильмы любишь?

СВ: Никаких фильмов не люблю. Ненавижу фильмы.

В: А что в них такого, что ты их ненавидишь?

СВ: Да потому что люди там играют роли. Играют людей, которыми НЕ ЯВЛЯЮТСЯ, понимаешь? И это претензия, это ложь, просто говно. Все не по-настоящему. Например, ты снимаешь фильм о дне из моей жизни — ну, такой день из жизни поп-звезды, правильно? — и он у тебя ездит на супермашине и весь на понтах, делает то-се, пятое, десятое, вот; а настоящий день из моей жизни вот какой: я встаю в три часа дня, тащусь в офис, стреляю десятку у Софии — когда больше, когда меньше, — пиздую куда-то, часами жду этих дилеров с наркотиками, понимаешь, о чем я? И все это — самая скучная скучища. Это так же скучно, как сидеть дома и пить пиво или всякой хуйней заниматься.

И фильмы эти — все вранье. Лишь бы вышло покрасивее. Сплошная хуйня. Меня тошнит сразу, когда я думаю, что они играют свои роли, делают вид, что это больше, чем жизнь, просто чтобы какой-нибудь лох купился на эти фантазии: что жизнь действительно прекрасная штука и однажды что-то там замечательное произойдет.

Смотри, когда мне лет десять было, я тогда думал, что Марк Волан — это круто. Я думал про себя: какой прекрасной жизнью живет Марк Волан — просто я так думал. И вот бы мне стать таким, черт возьми, — я просто думал о его жизни, как он живет, чем занимается. А сейчас я как раз то же самое делаю, что и он (пока эта глупая сука не въебалась с ним в дерево на его лимузине, или как там вышло). И наверное, он жил именно так, как я: а я ночую в маминой прихожей, потому что мне негде жить, понимаешь? Это просто говно, и я все это ненавижу.

Но добавить мне тут больше нечего. Все равно это лучше, чем не делать ничего, и гораздо лучше, чем делать то, что вообще не нравится.

В: Нравится ли тебе идея фильма?

СТИВ ДЖОНС: Я от нее в восторге. Так много пташечек разных.

В: А нравится ли тебе, что ты должен играть какую-то роль?

СД: Ну да, вполне, потому что есть какой-то сценарий и там написано, что ты должен делать. Ну, можно немного импровизировать. Ты даже не должен ничего — ты же не актер, которому сказали: играй Стива Джонса из «Sex Pistols». Ты — он сам. И ты просто ведешь себя, как привык себя вести, понимаешь? Ведешь себя точно так же, только чуть более осмысленно.

В: А что ты думаешь о Рассе Мейере как о человеке?

СД: Думаю, вполне порядочный парень. Честный. Говорит, что думает про тебя. Мне он нравится, вполне нравится.

В: А ты помнишь свое первое впечатление от него?

СД: Подозрение. Были мы в пабе, и он тоже с подозрением нас разглядывал, заценивал как бы. Но я полагаю, он понял, с кем имеет дело. Думаю, он нормальный. Вполне кайфовый.

В: А как ты думаешь, он навязывал вам свои идеи фильма или же он действительно врубился в вас, чему-то научился от вас?

СД: Думаю, врубился немного. Но смотри, он же режиссер, он и другие фильмы снимал. И по нему это немного заметно, отпечаток какой-то есть, если хочешь — фабричная марка. Пташки эти, последний писк и все что положено. Но то, что мы снимали, — это не похоже на его фильмы, потому что мы вели себя, как сами хотели, а не как он хотел.

В: Что ты думаешь об этом фильме?

ДЖОННИ РОТТЕН: Я абсолютно ничего о нем не думаю.

В: Я прочла сценарий, и в начальной стадии, когда он был только…

ДР: Да, было несколько разных сценариев, и все их я послал подальше, они были просто смехотворны. Я сразу отписался от этого. Я там должен был что-то играть. И мне этого было достаточно. А остальное все пошло к чертям. Мне не интересно становиться кинозвездой. Но все может получиться в кайф, если они с умом все сделают. Если накроется все — тогда, конечно, плохо будет. Но попробовать стоит. Попробовать раз и навсегда. (Говорит с северным акцентом.) Разок двинуть собой.

В: В нем есть элемент какой-то фикции, чего я совсем не люблю. Я считаю, что правда гораздо более интересна…

ДР: Да, мы пытались, но получилось что-то вроде ебаной документалистики. А это действительно скучища. Правда, она кайфовая сама по себе. И пусть уже останется как есть. Не надо делать из нее фильм.

В: А что ты думаешь о фильмах Расса Мейера? Фред, например, назвал Расса Мейера «Уолт Дисней про сиськи».

ДР: Да, точно. Но он ведь прикололся над ним. Как и вся группа. А у него в фильмах есть охуенная острота, которую я люблю. Я люблю детали. Каждая сцена должна быть до отказа заполнена деталями. Не важно какими, основой могут служить жопы и сиськи, но наш фильм не такой — (с ирландским акцентом) мы не располагаем этими объектами.

В (смеется): Правда? А когда тебя ему представили, что ты подумал о нем как о человеке?