«Sex Pistols»: подлинная история

— Там как вышло — я принял 80 миллиграммов метадона и еще шесть или семь таблеток валиума и кайф словил в воздухе, понимаешь, там больший эффект получается, чем просто на земле. Когда в самолете, отъехать можно гораздо быстрее.

— Да, ты всегда быстро отъезжаешь.

— Ну, вот так и вышло.

— И Буги тоже вернулся?

— Да.

— Он в Лондоне? Вы не вместе?

— Нет, но он все еще здесь.

— А где?

— Не знаю.

— Вот здорово. А больше никого в Нью-Йорке нет?

— Да есть люди какие-то в Нью-Йорке, но только плевать всем, что… (неразборчиво).

— Черт, вот засада. Я могу Бобу вечером позвонить, знаешь Боба Грайена?

— А, не надо, оставь, я уже звонил ему.

— И что он сказал?

— Сказал, что не может.

— Из-за погоды, да?

— Да.

— Шоссе к больнице все перекрыто. Там на самом деле засада, и все поезда идут поверху, вместо того чтобы идти по туннелю. Ветер слишком сильный.

— Их что там, всех сдувает?

— Я думаю, их просто остановили, слишком опасно, потому что вечером ветер еще усилится.

— Да я и не жду никого — чтобы кто-то сел на поезд и приехал меня повидать…

— Ой, да ладно тебе, перестань. У тебя хоть телевизор там есть?

— Чего?

— Телевизор у тебя есть?

— Да.

— Цветной или черно-белый?

— Я могу что-нибудь почитать.

— Журналы там есть, да?

— Чего я очень хочу — так это большую-большую кипу комиксов «Марвелл».

— Да, у меня дома есть отличные книжки-комиксы.

— У меня тоже, но Буги их забрал, козел.

— И у тебя нет возможности с ним связаться?

— Нет, он сказал, что попозже сегодня позвонит, но ему плевать. Ему всегда плевать. Говнюк он.

— А если к вам туда прийти, к тебе-то пустят, это не проблема?

— Не проблема.

— А что с самой группой произошло?

— Я ушел от них.

— Кажется, вы все друг от друга ушли.

— Да, вряд ли кто-то реально хочет все это продолжать, но у всех кишка тонка сказать об этом прямо, поэтому я просто позвонил Джону и сказал все, что я о нем думаю. И когда я думал… понимаешь, я по-прежнему считаю, что со мной как раз все в порядке, я был лучше всех остальных.

— Да, твоя позиция ясна, а что собираются делать Стив и Пол?

— Не знаю. Попробуют другую группу сделать — и не выйдет ничего. Джон конченый человек, абсолютно.

— Кажется, тут какое-то общее соглашение.

— Почему?

— Ну все говорят — что же он будет дальше делать?

— Да, правда.

— И никто даже представить не может, что с ним будет.

— Он конченый человек, правда. Он уже не тот, каким раньше был.

— Может, это его немного встряхнет.

— Да, я надеюсь, что это его встряхнет и он будет в состоянии еще что-то сделать. Это отлично было бы, но если это его не встряхнет и он так и останется, он просто будет ни на что не способен, его и знать никто не захочет. Говорить будут: «О, неужели его когда-то звали Джонни Роттен?»

— Я думаю, все в Англии очень расстроятся из-за этого.

— Да.

— И как ты на все это смотришь? Какие чувства испытываешь?

— Я рад, что все кончилось, потому что это было, как… Я все время чувствовал, что только от меня шла конкретная энергия. Ты видела наш концерт во Фриско?

— Да.

— Ты не заметила, что…

— Ужасный там был концерт.

— …Джон уже совсем сдал, да?

— Да. Стив больше прыгал, чем играл. Я вообще хуже концерта не видела.

— Да, я думаю, отличный был концерт в Далласе или где там…

— Сан-Антонио. Этот был самый лучший.

— Правда? Это тот, где я по морде получил?

— Нет, это как раз в Далласе. Мне тот нравится, где ты ударил гитарой парня этого.

— А, это тот, где у меня совсем крыша съехала?

— Да, Джон там прыгал вокруг вас, и люди швырялись пивными банками. Обалденно здорово было. У меня есть отличные фотографии, я покажу тебе. Тонны просто. Мы завтра должны встретиться, я вытащу Грайена.

— И у тебя получится?

— Да, и мы все с собой принесем.

— Давай, давай тащи его с собой. Только нужно до девяти прийти.

— Утра?

— Нет.

— Вечера?

— Если вы вечером появитесь…

— Но если завтра разрешат вылет, если аэропорт откроют, ты тогда утром поедешь?

— Я же сказал, мне пора, потому что София закажет билет.

— Но могут не разрешить вылет.

— Вот и хорошо — я хочу еще в Нью-Йорке побыть один день хотя бы.

— Да, обязательно, обязательно, тебе нужно сходить в город, там много есть людей, которые хотят тебя видеть.

— Ага.

— Ты же там никогда не был, ты здорово проведешь время, если ты нормально себя чувствуешь, конечно.

— Я пить не могу, совсем не могу, мне доктор сказал, если я выпью хоть немного, как я все это время пил, а это ведь уже довольно долго продолжается, вот, я и шести месяцев не протяну.

— Ну так не пей тогда, жопа.

— Наркотики то же самое, даже хуже еще. Но понимаешь, если я куда-нибудь пойду, я же не буду там просто сидеть.

— Но ты же можешь просто зайти, потусоваться, я не знаю.

— Если я пойду куда-нибудь, я не смогу удержаться от искушения, и все пойдет насмарку. Я совсем загнусь.

— А что ты в Лондоне будешь делать? То же самое?

— Да, судя по всему, шесть месяцев мне осталось — и привет.

— Ты должен взять себя в руки.

— Я не умею, не могу взять себя в руки.

— Нет, ты можешь, попробуй просто ради эксперимента.

— Что, просто совсем ничего? Я с трудом себе это представляю. Я уже несколько лет веду такую жизнь.