Сезон зловещих грёз

Десять лет назад, когда в Тайне свирепствовала Болезнь, она вызывала боли в груди, слабость, галлюцинации, а во многих случаях и смерть. В голове пронеслись воспоминания о том, каковы были первые симптомы.

Мама убрала с моего лица прядь волос.

– Нет, Эвра, ты не больна.

Но она все еще выглядела грустной.

– Ты помнишь истории, которые тебе рассказывали в детстве? О членах нашей семьи и их видениях?

Меня словно пронзило молнией. Она не может иметь в виду…

– Это всего лишь легенды, – прошептала я.

Она покачала головой.

– Это нечто гораздо большее.

Низко висящие потолочные балки утопали в тенях, и на мгновение мне показалось, что они напоминают черные, ухмыляющиеся, смеющиеся надо мной черепа. Я едва могла дышать.

– Ты не можешь думать, что я Ясновидящая.

Хаган встал рядом со мной.

– Когда пришла Болезнь, отец думал, что это будет Дьюард. Ясновидящие пробуждаются, когда королевство находится в самом худшем, самом опасном состоянии, а те времена были очень темными.

– Ты хочешь сказать, что сейчас все еще хуже? – я повернулась, чтобы посмотреть на своего брата. – Почему мне никто не рассказал? Как вы могли держать это от меня в секрете?

Хаган посмотрел на потертое дерево стола.

– Это никогда не должно было быть секретом, – мягко сказала мама. – Твой отец ждал, пока мальчикам не исполнится десять, чтобы с ними поговорить. Этот дар – наследие его семьи. Но, дорогая, ему не хватило времени… – ее голос сорвался. – Когда он умер, тебе было девять. Есть так много всего, что он рассказал бы тебе, чему научил бы тебя, если бы у него была такая возможность.

В комнате воцарилась тишина, придавленная тяжестью и горечью воспоминаний. Я опустила голову на руки. Было так много моментов, когда я чувствовала себя потерянной из-за того, что отца не было рядом.

– Ты могла бы сама мне рассказать, – прошептала я.

– Магия Ясновидения никогда не выбирала девушку. Я думала… я думала, что мы поговорим об этом в будущем, когда у тебя будут собственные дети, которым ты сможешь передать этот дар.

– Теперь у тебя есть магия, Эвра, – хрипло, но мягко сказал Хаган. Это прозвучало почти нетерпеливо, как будто он думал, что это станет для меня утешением.

И на мгновение мне показалось, что так и есть. У меня есть магия. Я обратила внимание на стоящую передо мной чашку воды. После обхватила ее руками и очень осторожно притянула ближе к себе. Шепотом я попросила ее закипеть.

Но пар так и не появился.

Мамины руки легли поверх моих.

– Мне очень жаль, Эвра. Это магия другого рода.

Мои глаза устремились на нее. Каждый день в течение последних трех лет я молилась о том, чтобы быть такой же, как все остальные. Чувствовать шепот, чувствовать силу в своей крови. Магия – это не просто какое-то желание, это множество желаний, которые загадываются снова и снова в течение дня. Это образ жизни.

И без магии я – колесо, которое не может ехать.

– Твое видение показало, что король в опасности, – сказал Хаган, прервав темную спираль моих мыслей.

– Да. И пусть опасность быстро найдет его, – пробормотала я.

– Ясновидящий должен защищать короля, – напомнил он мне. – Независимо от того, как поступает король. Ты должна ему помочь.

Мама пригладила волосы, расправила плечи и повернулась, чтобы снять с крючков над умывальником три неглубокие деревянные миски. Она вся дрожала, и миски гремели, словно груда костей.

– Хаган, дорогой, – сказала она. – Картошка готова. Можешь снять ее с огня?

Когда Хаган встал и мне больше не на кого было опереться, я осела. Он взял тряпку, чтобы защитить руки, после чего осторожно перенес на стол тяжелую железную сковороду.

Мама разложила хрустящий жареный картофель по нашим тарелкам и налила сверху тонкую струйку молочного супа. В жидкости плавали частички зеленых и красных трав из ее сада. Поднимался ароматный пар. Я поднесла ложку к губам и запихнула ее прямо в горло. Хаган снова сел, на этот раз напротив меня, и начал есть. Его чавканье было единственным звуком в комнате.

– Я не могу, – прошептала я. – Я не могу ему помочь.

Я не могла покинуть свой дом, чтобы спасти короля, который оставил свое королевство разбитым и слабым. Я не хотела этого делать.

Восемь лет назад отец поцарапался кусочком ржавого металла. Одна маленькая, рваная рана. Когда она распухла и покраснела, когда он почувствовал приближение лихорадки, мама и Дьюард попытались ему помочь. Другие жители деревни тоже пытались. Но инфекция была сильной, и побороть ее можно было только сильной магией. Наш единственный целитель уехал в Айронвальд, когда началась Болезнь. И мы еще не научились обходиться без него. В соседних деревнях ситуация была такой же. Ни у кого не было достаточно сильной магии.

Отец умер ближе к вечеру, как раз перед тем, как исчезли последние лучи солнца. Он вздохнул, вздрогнул и замер. Последовавшая за этим бесконечная ночь все еще преследует меня во снах.

Я не могу стать Ясновидящей короля.

По маминой щеке стекла слеза, упав прямо в суп.

– Мы уверены? – спросил Хаган немного отчаянно. – Возможно, это был симптом лихорадки. Эвра, ты уверена, что не заболела?