Сфера

— Вы должны отметить этот момент в своем рапорте.

Норман пообещал.

— Представьте, наш президент настаивает на личной встрече с этими чужаками. Такой уж он человек.

— Угу, — согласился Норман.

— Что за момент! Президент принял в Кэмп-Дэвиде инопланетную делегацию!

— В самом деле, — согласился Норман.

— Чужаки встретятся с первым человеком, которым будет наш президент, и придут к определенному соглашению. Но не может же он разговаривать с выходцами из другой галактики или еще откуда-либо без предварительной подготовки. Как вы считаете, они говорят по-английски?

— Сомневаюсь, — сказал Норман.

— Тогда надо найти переводчика… Возможно, чужакам будет предпочтительней встретиться с представителем наших этнических меньшинств.

Во всяком случае, это не исключено…

Генерал-майор из Пентагона пригласил Нормана на ленч, и, за чашкой кофе, как бы невзначай поинтересовался:

— Как вы думаете, какое вооружение у этих инопланетян?

— Не знаю, — ответил Норман.

— Ну хорошо, это достаточно сложный вопрос… А как насчет их уязвимости? Я считаю, они могут быть и не гуманоидами.

— Могут и не гуманоидами.

— Скажем, они могут оказаться гигантскими насекомыми, которые выдерживают сильную радиацию.

— Да, — согласился Норман.

— Может, мы даже не сможем прикасаться к их телам, — мрачно сказал пентагоновец, затем просветлел. — Но я сомневаюсь, чтобы они выдержали многомегатонный ядерный удар.

— Я тоже, — согласился Норман.

— Они испарятся, это закон физики.

— Точно.

— В вашем рапорте необходимо отметить этот момент, насчет ядерной уязвимости инопланетян.

— Хорошо, — сказал Норман.

— Нам не нужна паника, — сказал пентагоновец.

— Я запомню это. — В конечном счете, Норман вернулся домой и, рассмотрев теории по внеземной жизни, решил, что генерал из Пентагона был не так уж и далек от истины. Реальной проблемой контакта, если в этом была хоть капля реальности, была паника и психологические волны ужаса — в мировой истории уже был случай подобной реакции — после радиотрансляции Орсона Уэллса в 1938-м году «Войны миров», народ охватила паника.

Когда Норман представил свой рапорт под заголовком «Контакт с возможной внеземной жизнью», Совет Национальной Безопасности попросил изменить название на «что-нибудь более мудреное» и убрать фразы «любые рекомендации по контакту являются только предположениями» и «фактически возможность контакта рассматривалась лишь в некоторых отделах администрации».

Исправленная должным образом, работа Нормана, под названием «Рекомендации по команде контакта с незнакомой формой жизни (УЛФ)» получила гриф «совершенно секретно». Как представлял себе Норман, команда контакта с УЛФ должна состоять из особенно сильных личностей. В своем рапорте он писал…

— Не знаю, — сказал Барнс, открывая досье. — Может быть, вам знакома эта цитата:

«Команда контакта должна быть готова к жесткому психическому воздействию. Почти наверняка возникнет реакция страха, поэтому, команда должна состоять из сильных личностей, способных противостоять стрессу…»

«Проблема страха при встрече с УЛФ незаслуженно обойдена вниманием… контакт с новой формой жизни может иметь самые непредсказуемые последствия, но наиболее вероятно состояние полного ужаса».

Барнс захлопнул папку:

— Вы вспомнили, кто это писал?

— Да, это мои слова, — согласился Норман и вспомнил, почему это написал.

Часть субсидии он перевел на изучение динамических групп в состоянии психологической напряженности. Следуя процедуре Эйша и Милграма, он создал несколько ситуаций, когда испытуемые на знали, что участвуют в опыте. В одном случае это был лифт, застрявший между этажами — за подопытными наблюдали с помощью скрытой видеокамеры. Этот тест имел несколько вариантов. Иногда лифт ставили «на ремонт». Иногда была телефонная связь с «ремонтником», иногда нет. Иногда гас свет… В другом случае испытуемых садили в фургон и увозили в пустыню, где «водитель» сливал горючее и страдал «сердечным приступом», оставляя испытуемых в безвыходном положении. В нескольких вариантах, испытуемые летели на частном самолете, с пилотом которого во время полета происходил «сердечный приступ».

Несмотря на традиционные обвинения в садизме тестов, это были искусственно смоделированные ситуации, с которыми испытуемые как-то справлялись, а Норман добывал для себя ценную информацию.