Сговор диктаторов или мирная передышка?

Предусматривается потребность дополнительных поставок из балтийских государств на общую сумму в 50 млн. германских марок. Также в этом случае оплата поставок в значительной мере должна идти за счет ликвидации немецкой собственности в этих странах, собственности переселенцев и т. д. В дальнейшем будут предъявлены претензии к балтийским фирмам. Между этими претензиями также находятся такие, которые еще раньше считались весьма сомнительными.

По четвертому вопросу

Делегация предусматривает предложить советской стороне взаимные обязательства по поставкам на второй договорной год на общую сумму в 500 — 550 млн. герм. марок (включая дополнительные поставки из Бессарабии и балтийских стран), причем советские поставки должны быть закончены к 11 февраля 1942 г. и немецкие поставки к 11 мая 1942 г. Из списка товаров советского экспорта предусматривают вычеркнуть такие товары, как, например, авиационный бензин, автобензин, и т. д., в которых сейчас в Германии нет острой нужды, для того чтобы добиться поставок зерна в размере 2 млн. тонн. Шнурре, однако, хочет говорить об этих двух миллионах тонн только в том случае) если ему покажется момент благоприятным для этого. Также хотят попытаться достигнуть того, чтобы новые поставки зерна начались непосредственно после окончания поставок зерна, предусмотренных в первом договорном году. Для Шнурре и Шлоттера совершенно ясно, что вопрос с немецкими поставками весьма проблематичен, а именно исходя из следующих соображений:

а) Для так называемого второго договорного года уже заключены многочисленные сделки между советскими импортными организациями и немецкими фирмами. Однако является сомнительным, могут ли быть выдержаны предусмотренные сроки поставок. Основания для этого будут освещены в другой связи более подробно.

б) Предложенные советской стороне новые поставки на второй договорной год очень трудно выполнить, т. к. германская промышленность полностью достигла своей производственной мощности и дальнейшее повышение мощности невозможно. Поэтому должны считаться с тем, что указанные при этом сроки поставок в дальнейшем все равно окажутся нереальными, как это оказалось для сроков поставок, предусмотренных в первом договорном году, когда они также оказались нереальными.

в) Можно совершенно безошибочно принять, что по истечении первого договорного года значительное отставание немецкого экспорта в СССР (предусмотренного договором) останется. К этому надо добавить, что немецкая промышленность, которая не была в состоянии выполнить поставки в первом договорном году на 420 — 430 млн. герм. марок, должна будет во втором договорном году выполнить поставки не только на сумму в 500 млн. марок, а по всей вероятности, на сумму от 500 до 700 млн. марок, не считая еще поставок, предусмотренных кредитным соглашением. В связи с тем, что, как и раньше, так и теперь, форсируется вооружение Германии, такая программа поставок с самого начала кажется совершенно безнадежной. На возражения такого рода немецкая сторона, возможно, будет указывать, что для второго договорного года уже имеются твердые соглашения с твердо обусловленными сроками поставок, чего в первом договорном году не было. Но этот аргумент только частично соответствует действительности, т. к. эти «твердые» сроки поставок никоим образом не являются твердыми.

Перед возвращением Шнурре в Берлин после переговоров в сентябре Геринг дал указание, чтобы в СССР в будущем ничего не экспортировалось, что могло бы косвенным или прямым путем укреплять военную мощь СССР. Это распоряжение означало бы, что большинство машин, сооружений и приборов, заказанных Советским Союзом, могло бы быть не поставлено. После того, как Геринг убедился в том, что при существующем в Германии положении в области сырья и продуктов питания советско-германский товарообмен не только должен быть сохранен, но и расширен, — после этого упомянутое распоряжение было отменено и заменено другим. Но нет никакой гарантии в том, что в один прекрасный день Геринг снова отдаст такое же распоряжение,